Лишь когда ее хриплые вздохи превратились в отрывистое стаккато, Рейнло смягчился. Прижавшись губами к мягкому плоскому животу Антонии, он нетерпеливо развел руками ее бедра.

По его телу прошла судорога. Из горла вырвался восторженный вздох.

Его взгляд с жадностью впился в ее лоно. Припухшее, розовое, блестящее от влаги. У него закружилась голова от пьянящего аромата ее плоти, полной желания. А может быть, тому виной было его бешено бьющееся сердце.

Он приник губами к этому благословенному роднику, ощущая солоноватый вкус страсти. Всего несколько мгновений спустя по телу Антонии пробежала дрожь, с губ ее сорвался крик.

Никогда прежде Николас не испытывал подобного блаженства. Хриплые стоны Антонии звучали для него райской музыкой.

Его пальцы скользнули к ее лону, вторя жалящим движениям языка. Вскрикнув, Антония на миг замерла, захваченная новым ощущением. Держа ее в объятиях, Рейнло испытал странное чувство, будто окружающий его мир стал другим. Не будь он так распален желанием, то чертовски испугался бы.

Его рука проникла в тайну ее плоти, и в одно мгновение Антония унеслась в мир чувственных грез, далекий от этого мира.

— О да!..

Блаженный крик Антонии показался Николасу самым сладостным звуком на земле. Его пальцы и губы ласкали ее плоть. Антония подвела его к грани безумия. Он жаждал ответить ей тем же. Он даст ей наслаждение, сокрушительное как буря. Он заставит ее обратиться в пепел и восстать с его именем на устах.

Она будет принадлежать ему. Всецело.

Откуда этот всепоглощающий голод, откуда эта нестерпимая жажда обладания? Захваченного страстью Рейнло это уже заботило.

Тело Антонии еще трепетало от пережитого блаженства, Николас уже спешил вновь вознести ее на вершину.

Ее пальцы погрузились в его волосы и с силой потянули золотистые пряди. Рейнло впитывал ее нектар, его зубы, язык и губы изжигали страсть Антонии, доводя наслаждение до безумно- крещендо.

Антония достигла пика поразительно быстро, ошеломив Николаса. Он так долго жил в плену мучительных фантазий, что реальность, яркая, головокружительная, незабываемая, превзошла его мечты.

Он жаждал вновь доставить Антонии наслаждение, застать ее исступленно шептать его имя. Ему хотелось увидеть ее опьяненной, околдованной страстью, которую мог утолить лишь он один.

Его обуревало желание овладеть ею, но, глядя на нее, трепещущую, молящую, беспомощно распростертую перед ним, он испытывал острый хмельной восторг.

— Николас… — надломленным голосом взмолилась Антония.

Ее пальцы, еще недавно яростно терзавшие волосы Рейнло, ослабев, нежно перебирали золотистые пряди.

— Николас, подожди.

Рейнло неохотно поднял голову. В глазах Антонии читалось смятение.

— Я хочу ощутить тебя внутри себя.