У парня оказались неплохая реакция и школа. Он сумел уйти от многих ударов Стрижа, а те, что проходили, гасил головой и телом, стараясь не покачнуться и не оступиться. Пару раз и он достал Стрижа, но не сильно.

Здесь было не до силы, сам бьющий, промахнувшись, мог запросто загреметь вниз, не рассчитав силы удара.

Оба тяжело дышали, нагрузка была страшной, скорее не физическая, а нервная.

— Ну что? Не надоело еще? Может, забудем про окурки? — выдохнув, миролюбиво спросил Стриж

Соменыша.

— Нет, ни за что! — упрямо качнул тот набыченной головой.

""Здорово его накачали, гады, не выбить"".

— Ну ладно, пеняй на себя!

И Стриж пошел в атаку. Теперь он бил боковыми, не сильными, но точными ударами. Ноги стояли на месте, в стойке, работали только корпус и руки. Но сейчас любой из этих ударов мог стать последним. Он пару раз почти поймал Соменка на противоходах, когда тот, ожидая удара с левой стороны, наклонял корпус навстречу, а Стриж вдруг бил с правой. Соменыш каким-то звериным инстинктом, буквально на цыпочках удерживался на краю и отпрыгивал назад. ""Пора с ним кончать!"" — подумал Анатолий, дернулся вперед и ошибся. Парень удержался на краю и каким-то больше случайным, чем осмысленным движением подтолкнул Стрижа. Нога провалилась. Анатолий, уже срываясь, по-кошачьему вывернулся, пальцы царапнули по холодному металлу.

Его спасло чудо, фантастическое везение. Он намертво уцепился за скобу, одну-единственную на этой стороне балки. Кем и зачем она была приварена неизвестно и неважно, но именно на ней висел сейчас Стриж. Еще не веря в происшедшее, он на секунду перевел дух, силой воли погасил дурные мурашки на теле и тошноту в районе солнечного сплетения, а потом резко подтянулся и выбросил ногу на балку. Соменок, увидев, что враг карабкается наверх, подскочил, ударил ногой в голову. Он бил и бил, резко, с выдохом, со всей злостью, ненавистью. Но Стриж по сантиметру втягивал свое тело на спасительную твердь. Из носа хлестала кровь, губы и бровь были разбиты, левый глаз затягивался опухолью. Но он все-таки почувствовал опору и, найдя ритм, звездами рвущих его мозг ударов больше наугад, чем по расчету, поймал эту тяжелую ногу и, дернув на себя, заставил упасть врага на спину, а вторым резким и коротким движением сбросил его с балки. Отчаянный крик больно резанул по нервам и оборвался еле слышным мягким ударом и тишиной. Слышны были только крики чаек, шум прибоя, да где-то вдалеке забивали сваю в подтаявшую землю.

Первым лицо Стрижа увидел Семен. Среагировал он мгновенно — развернулся и врезал ближайшему к нему блатарю по морде. Вспыхнувшая грандиозная драка прикрыла синяки и ссадины Стрижа, а тело Соменыша списали на самоубийство.

Было это ровно пять лет назад. Так он отметил половину своего срока.