– Да, – едва слышно ответила я,

Этой ночью, что укрыла нас мягкой шелковой тьмой, словно крыльями, мне было легко на это решиться. Может быть, утром я буду жалеть, но сейчас я хочу быть с ним. С человеком, который безумно мне дорог.

Он приник горячими губами к шее, медленно спустился и ключицам, а когда стал самозабвенно целовать ниже, я впервые прошептала его имя. И не сразу поняла это – ощущение бесконечного прекрасного полета не прекращалось.

– Даня…

Его плечи под моими руками напряглись, губы замерли. В глазах появилось незнакомое выражение: боль, восхищение, усталость, надежда, отчаяние, восторг – в его взгляде смешалось все.

Так смотрят на заветное желание, которое сбылось вопреки всему.

Так смотрят на любовь, ставшую взаимной.

– Повтори, – попросил он.

– Что? – прошептала я, приподнимаясь на локтях. Лицо Дани снова оказалось надо мной, и я чувствовала жар и тяжесть его тела.

– Имя.

– Даша, – нашла в себе силы рассмеяться я, чувствуя, как неистово бьется сердце, требуя продолжения. И погладила Даню по волосам. – А тебя как зовут?

На его лице появилась легкая улыбка.

– Глупая. Мое имя.

Я всегда этого хотел.

– Хотел познакомиться во второй раз, котик? – лукаво улыбнулась я, сама не понимая, как мои пальцы оказались под его ремнем, дразня и заставляя напрягаться пресс. Я прекрасно понимала, чего он хочет. И осознание этого заводило не меньше, чем откровенные поцелуи.

Он хочет быть со мной. Он любит меня. Он нуждается во мне.

Даня вздрогнул.

– Не играй со мной, зайка, – в шутку пригрозил он, коротко поцеловал в губы и вдруг встал.

– Эй, ты куда? Даня! Вернись сейчас же! – возмутилась я, чувствуя себя обделенной, и почему-то прижала к груди снятую футболку.

– Ты серьезно?

– Прости, ты меня очень обидела, – донесся из темноты его веселый голос.

– Даня! Котик, вернись, кис-кис-кис. Не хочешь по-хорошему? Матвеев, тогда будем действовать по-плохому. Я тебя сейчас оглушу, привяжу к стулу, а когда очнешься…

– Что тогда? – появился он. – Ну, девочка, говори. Я внимательно слушаю и фиксирую. Мне нравится твоя идея. Горячая.

Он снова опустился радом со мной и потерся своей щекой о мою щеку.

– Ты же не хочешь стать прекрасной молодой мамой, верно? – прошептал Даня, обнимая за плечи.

Так обнимают, когда не собираются отпускать – надежно, крепко, пылко. С любовью.

Поняв, что он имеет в виду и зачем уходил, я лишь кивнула, кажется, покраснев от смущения.

– В фильмах этот момент упускается, – прошептала я, чувствуя, как после короткой передышки огонь в теле разгорается на порядок сильнее.

– Ну прости, мы не в фильме, Пипетка, – мягко отозвался Даня. – Я обо всем позабочусь. Иди ко мне?

– Может быть, у меня больше нет настроя, – закапризничала я, чувствуя себя счастливой.