Так как с размаху врезалась в кого-то лбом. Звук вышел — заслушаешься, пустой в обоих случаях. Вокруг заплясали звездочки. Это заклинание я в детстве наложила, чтобы сестричек посмешить, и до сих пор снять не могу."

"— Да уйдете вы, — попыталась разогнать я их одной рукой, а другую прижала к пульсирующему лбу. — И без вас плохо.

— Дай, посмотрю, — услышала я тихий голос, не похожий ни на чей. Красивый, очень красивый.

Хм, и знакомый. «Это он звал меня там, на арене», — узнала я.

Пришлось убрать руки с лица. Хотя чего боялась, в темноте и так ничего не видно, кроме очертаний, равно подходящих ко всем асурам.

Он разогнал рукой продолжающие мельтешить перед глазами звездочки и нагнулся ко мне.

— Да, неплохо приложилась.

Ощупав пальцами лоб, я обнаружила там здоровенную такую шишку. И даже свела взгляд к верху, пытаясь увидеть, что же там происходит, вдруг действительно торчит, как рог? Мне чего теперь, асурой рогатой ходить?

— Не переживай. Сейчас все исправим.

И действительно исправил. Просто взял и поцеловал в пульсирующую точку на лбу. Боль как рукой сняло. Я специально проверять полезла, лоб чистый, без намека на шишку.

Звездочки даже растерялись в поисках места повреждения, наверное, тоже к психиатру записаться решили. Радостно показав одной из них — самой въедливой — язык, я окончательно разогнала небесные светила.

— Здорово! — прокомментировала я.

— К психиатру больше не хочешь?

Я помотала головой.

— А есть? Я тут с кухни бутерброд увел, решил, что ты проголодаешься.

— Хочу!

Я жевала здоровенный бутерброд, запивала все это горячем чаем (интересно, откуда кипяток-то) и, кажется, была на седьмом небе от счастья. Какое-то время я рассматривала движущийся рисунок на своих руках, который слабо светился в темноте, а затем спросила:

— Что это?

— Знак того, что ты стала невестой асура.

— Он навсегда?

— Нет. До свадьбы.

— Мне что, теперь так и ходить с расписанными руками?

— Нет, роспись будет пропадать. А появляться только когда рядом окажется другой асур или чтобы предупредить об опасности. Это в своем роде защита. Прости, я не хотел доставлять тебе столько неприятностей, — почти без перехода сказал он.

Я даже подавилась.

— Тогда почему я?

— Потому что — ты. Неужели это надо объяснять? — Он забрал у меня чашку и взял мои ручки в свои красивые довольно широкие ладони.

Забавно, я начала дрожать. — Потому что мне ты нравишься, а не кто-то другой. Я тебя хочу. — Демон коснулся колечка на моем пальце. — Мне хочется, чтобы ты всегда была рядом со мной, разве не так выбирают себе жен другие? Я-то чем хуже?

— Гневным папочкой, — улыбнулась я.

— Ты ему понравишься, — осторожно коснулся он моей головы.

— Я же вам там все разгромлю.

— Пусть. Будет повод построить новое. А то скучно, знаешь ли.