Той самой, что заставляет бежать быстрее, стрелять метче, думать чётче.

Селихов замолчал. По-офицерски обвёл всех взглядом, смотря солдатам прямо в глаза. Смотря решительно и, казалось, не боясь ничего на свете.

И Муха видел, как меняются лица бойцов. Как становятся они злее. Как в глазах их начинают плясать искорки холодного огня. Как хмурятся их брови и в немой, тихой решимости сжимаются кулаки.

А потом он и сам заметил, как сжимает собственные пальцы. Как его руки без его ведома превращаются в кулаки.

— Он был наш, — сказал, наконец, Селихов. — Наш замкомвзвода. Наш товарищ. И его убили. И мы не будем оплакивать его смерть. Мы сделаем так, чтобы каждый душман на этом склоне, каждый, кто причастен к тому, что сегодня произошло, тоже лёг в землю. Ну или отправился к своему Аллаху, если им так этого хочется. Сегодня, братцы, мы выполнили его последнюю волю — остались жить. И теперь вернём Диме долг — отомстим за него.

— Да! — крикнул вдруг Бычка. — Отомстим за нашего замкома!

После его выкрика несколько мгновений стояла мёртвая тишина. А потом кто-то подхватил:

— Отомстим!

И тут же отовсюду понеслись новые воодушевлённые, злые крики:

— Духи будут у нас землю жрать!

— Ну!

— Покажем им, что шурави дорого свои жизни отдают!

— Будем бить без жалости!

Муха даже и не заметил, как эти разрозненные крики бойцов смешались в едином порыве. Превратились в звонкий, яростный голос разведывательного взвода ММГ-4.

Тогда Муха встал с колена. Поднялся над мирно лежавшим Волковым.

— Он не дал им нас накрыть! — повысил голос Селихов, глядя Мухе прямо в глаза. — А мы теперь пойдём и накроем их всех! До последнего!

— До последнего! — подхватил слова Селихова нестройный хор молодых голосов.

Глава 27

— «Ветер один», — начал я тихо, — это «Ветер три». Мы на позиции. Наблюдаем логово противника. Приём.

Прошло около двух часов после того, как Муха, оставшийся дожидаться эвакуации раненых, отправил меня, Бычку и Смыкало в качестве разведывательной группы к месту, где, предположительно, гнездились душманы.

Местность тут была непростой. Широкая равнина ближе к горе, под которой сидел враг, начинала бугриться холмами, а потом и невысокими угловатыми скалами. А дальше — обрывалась сухим каньоном.

На той его стороне высилась душманская, красновато-серая гора.

— Вас понял, «Ветер три», — сквозь статические помехи и хрипение услышал я голос Мухи, — ничего не предпринимать. В бой не вступать ни при каких условиях. Ваша задача — убедиться в присутствии там противника. Далее — разведать входы в пещеры, подступы, господствующие высоты. А потом дожидаться нас. Как поняли? Приём.

Мы залегли недалеко от края каньона, в камнях под невысокой скалой с плоской вершиной.

Я сидел за большим валуном, сжимая в свободной руке бинокль.