Глубины здесь обычно небольшие: два-три метра, в омутах изредка до десяти, дно илистое, реже песчаное или глинистое, кое-где сплошь ракушкой покрыто. Только на главной струе можно встретить крупный песок, а иной раз и галечник, но там и глубины посолиднее: рыбаки, бывало, находили зимовальные ямы за сорок метров глубиной.

Добрыне показалось, что он угодил как раз в такую яму. Отчаянно работая ногами, он гнал себя глубже и глубже, подтягивая за собой тело Левкина. Наконец голова зарылась в рыхлый слой ила. Столкновение с дном вышло столь неожиданным, что Добрыня от испуга едва не выпустил из легких весь воздух.

Спокойно, надо еще немного продержаться.

Он не верил, что спасется. Да и не ставил перед собой такую задачу. Ему сейчас главное, не дать врагам сфабриковать из двух тел фальшивые доказательства."

"Руку Левкина он с силой воткнул в ил, то же самое сделал и со второй. Давил с натугой — речное дно теперь его удержит, хоть и ненадолго. Теперь надо о себе позаботиться. Точнее, о своем бренном теле — на остатках сил оттащить его подальше. Лодка наверняка простоит некоторое время, следя за окрестностями.

Если тело всплывет слишком быстро, то могут заметить. Добрыня слышал, что многие утопленники не идут на дно, и уже через минуту болтаются наверху. Не хотелось бы помереть зазря.

В прошлом он был неплохим пловцом и даже сейчас мог продержаться под водой долго. Не будь руки связанными, можно было бы попытаться уйти — шансы хорошие. Ночка темная, могли бы и не заметить, если выплыть тихо. Стоп!

Отбрасывай такие идеи! Иди вдоль дна, подальше иди! Когда станет невтерпеж, в ил себя уже не закопаешь. Жажда жизни заставит рвануть наверх. Надо держаться подальше от поверхности.

Так что главное, не выбраться из этой ямы, остаться внизу. Тогда течение вынесет его далековато.

Легкие начали гореть огнем. Нестерпимо хотелось разинуть рот и хлебнуть глоток… Пусть не воздуха, пусть воды, но хлебнуть всей глоткой.

За шиворот Добрыню жестоко ухватила здоровенная, сильная лапа. От ужаса он беззвучно заорал, выпустив каскадом пузырей весь воздух, и непроизвольно обмочился. Ему не раз доводилось слышать байки рыбаков о жутких монстрах, обитающих в глубинах Фреоны, но все это он считал фольклором на уровне русских сказок о русалках и водяных.

Но фольклор не имеет привычки хватать за шкирку утопающих.

Непреодолимая сила потащила Добрыню неизвестно куда. Вряд ли вверх — речная нечисть предпочитает глубины. А раз так, то все к лучшему. Пусть даже это черт его тащит в бездонный омут.

Добрыня больше не боялся. В беззвучном крике разевая рот, он судорожно хватал губами мутную воду Фреоны, заливая свои горящие легкие. Еще чуть-чуть потерпеть, и все — сознание его покинет.

Навсегда.

* * *Не покинуло.