Ему должно было стать легче от сознания того, что он вовсе не был безумен и во всем виноваты бред и высокая температура. Ей, во всяком случае, стало куда легче. Теперь можно окончательно успокоить родственников.

— Именно, один-два года, — подтвердила Элинор. — Ровно столько ты должен был пробыть в Англии. Но Ричард обнаружил, что больше не может иметь детей, и захотел сделать тебя своим наследником. Он-то и убедил меня, что для тебя будет лучше остаться здесь. О нет, он не настаивал, не требовал и действовал очень осмотрительно. Вряд ли Ричард понимал, насколько эгоистичны его мотивы. Он очень тебя любил, желал добра и считал, что может воспитать тебя лучше, чем я. В этом он оказался прав. Мы жили в уединении, а ты нуждался в отцовских наставлениях.

— Но почему ты вообще отослала меня? Потому что я ослушался тебя, когда горел в лихорадке?

— Линкольн, ты действительно не помнишь, каким стал после несчастья с отцом? — спросила Элинор. — Окончательно отбился от рук. И еще до этого случая с тобой не было никакого сладу.

— Откуда тебе знать? — уничтожающе усмехнулся он. — Ты не выходила из своей спальни, и я целыми днями тебя не видел!

— Знаю только одно: ты совершенно не желал меня слушаться. И лихорадка только показала, насколько я не имею над тобой власти. Но это все моя вина: я не могла уделить тебе много времени и поэтому не имею права просить о прощении. Тогда я искренне считала: для тебя будет лучше жить с дядей, хотя сама предпочла бы, чтобы ты остался со мной. Но я отреклась от своих желаний ради твоих интересов.

— Какие же это интересы? Когда умер отец, ты словно легла в ту же могилу. Во всяком случае, ты уже тогда была для меня потеряна! Тебя никогда не было рядом!

Из глаз Элинор брызнули слезы.

— Пришлось выбирать, Линкольн, и это было труднее всего! Выбирать между тобой и твоим отцом.

— Чтобы скорбеть о нем без помех? — пренебрежительно процедил он.

— Чтобы ухаживать за ним. Линкольн на мгновение застыл.

— И какого дьявола все это означает?

— Он заставил меня пообещать, что я никогда не скажу тебе, и вообще никому… пока он жив. Видишь ли, он умер не тогда, а всего два года назад.

Глава 52

Линкольн побелел как полотно. Мелисса не верила собственным ушам. Кто бы мог предположить, что столь мрачные тайны откроются здесь и сегодня?! Она почти боялась услышать все до конца… боялась за Линкольна. Его мир перевернулся. Отец все эти годы был жив? Как он, должно быть, потрясен сознанием того, что от него все скрыли! У него лицо отчаявшегося человека!

— Почему? — выдавил он наконец. — Ради Бога, почему?

Элинор захлебывалась рыданиями.

— Обвал раздавил его тело и почти лишил разума. Он был раздавлен. Парализован, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Даже ложку не мог ко рту поднести.