Беда в том, что находиться рядом с Мелиссой и одновременно так далеко, было выше его сил. Он боялся сорваться, а ведь на это надеялись Макферсоны. Но, даже зная это, он не мог предотвратить несчастья.

Ему отвели комнату роскошную, как все помещения в Крегоре. Древнее величественное сооружение было внутри обставлено по последнему слову моды. Холодный камень закрыли панелями из дорогой древесины, окна расширили, вставили стекла, купили удобную мебель.

Его сундуки стояли у изножья огромной кровати, в которой ему придется спать одному. Он даже не пошевелился, чтобы разобрать вещи. Стоя посреди комнаты и тупо наблюдая за солнечными зайчиками, игравшими на полу, он не сразу услышал голос, доносившийся из полутемного угла.

— Ты не можешь вечно скрываться здесь, — заявил Йен Шестой. — Это ничего не решит.

— Откуда ты возник, черт побери? Я не слышал стука двери.

— Потому что я уже был здесь. Ты так глубоко задумался, что не заметил меня.

— Если скажешь, что мне придется делить эту комнату с тобой, готовься к смерти. Йен оглушительно расхохотался:

— Рад сообщить, что моя комната — вниз по коридору. У Кимберли хватает совести заталкивать всех братьев в четыре комнаты, причем в каждой стоит по две гигантских кровати, но она ни за что не поместила бы кого-то из нас к гостю. Тебя поселили в спальне моего па, большая честь, поскольку это лучшее помещение для гостей во всем замке. Я как чувствовал, что она прикажет отнести твои вещи именно сюда, поэтому и явился прежде тебя.

— А куда же поместят легенду, если он решит, что чем больше, тем веселее? — Сквозь сарказм пробивались тревожные нотки.

— Он не приедет. Последнее время почти не покидает дома. Уж очень ноги пухнут, так что он едва ходит, больше лежит. Но на этот раз ты скорее всего с ним увидишься. И не думай о нем как о легенде. Он дед Мелли, вот и все, что тебе нужно знать о нем.

И тут Линкольн, не выдержав, задал вопрос, столько лет его мучивший:

— Почему мне никогда не позволяли встретиться с ним раньше?

Йен хитро усмехнулся:

— Видишь ли, в детстве мы от гордости лопались, что наш па — и вдруг сама легенда! Вот и боялись, что кто-то, увидев его воочию, разуверится в нем и поймет, что нет в нем ничего такого страшного. Достаточно поговорить с ним пять минут, чтобы понять: обычный человек, правда, любящий уединение, а иногда и ворчливый, но ничего такого странного в нем нет.

Линкольн недоверчиво покачал головой. Йен рассмеялся и поудобнее устроился в кресле. Поняв, что будущий родственник не собирается оставить его в покое, Линкольн помрачнел.

— Что тебе здесь нужно, Макферсон, если не считать горячего желания вывести меня из терпения?"

"— До чего же обидчив! А может, я хочу сделать тебе одолжение.

— Сильно в этом сомневаюсь.