Окончивший десятилетку посёлка Буревестник, острова Итуруп, Курильской гряды, затем Уссурийское ВВАКУ, потом горящий Кавказ, а дальше пенсия, Владивосток, полковничьи погоны запаса и постоянная нехватка денег, — на пенсию особо не разгуляешься. Даже зону успел застать, полтора года вычеркнутой жизни, — хотя та ещё школа. 39 колония под Спасском-Дальним, — клоака страшная, но бывалые называли её ""дет сад"", честно скажу, — ""ИМ верю"". Ну, не будем о печальном.

И дёрнул меня чёрт совершить незабываемое путешествие, с целью личного обогащения, в посёлок Восток, что находится на севере Приморского края. Так нет идиоту, чтобы как все нормальные люди проехаться на личном автомобиле японского производства, каких то 480 километров по российской дороге просёлочного типа, нет, — надо же выделаться, — самолёт ему подавай и не простой, а типа ""Кукурузника"". Я хоть 25 лет и в авиации прослужил, но как он обзывается У-2 или АН-2 не в курсе. Ещё и однокашник по училищу Олежка ""Шлоп"" вставил свою лепту, — ""Не дрефь, Юрок всё будет чин чинарём, проскочим туда обратно и не заметишь. 200 граммов коньячку перед взлётом и посадкой и никакая болтанка и ямы воздушные не страшны. Да здравствует малая авиация!""."

"Мне бы дураку вспомнить свои ночные кошмары, которые мучили меня лет так 20 назад, будто лечу я на ""Маленьком самолётике"" в качестве пассажира, а он возьми и начни падать. И долго так падал и было ужасно страшно от безысходности и невозможности влиять на этот аттракцион. Так и просыпался перед самой встречей с землёй в холодном поту, диким криком будя жену и детей. И придя на аэродром под Дальнереченском и видя состояние нашей ""Малой авиации"" в лице древних бипланов, мне бы задуматься, но, увы, ударная доза коньяка благополучно загружена в организм, а дальше море по колено. Сели в самолёт, а там, — ""За взлёт"", — стопарик, за летуна, — стопарик и так далее и тому подобное. В общем, я отрубился.

Ну, а теперь кто я в этом мире!

Глава 2.

Империя «Синг».

Где-то далеко от побережья Тихого моря.

Лето 7024 года.

День первый.

Пробуждение было страшное! Сперва вернулся слух. Нет, лучше бы он не возвращался! Крики боли и отчаянья, ворвались в мозг как буравчик зубодробительной машинки у стоматолога. Металлический лязг, глухие и звонкие удары, возгласы и стенания, мольбы о помощи и мольбы о пощаде, — все перемешалось в сплошной беспрерывный гул. Самое интересное, что я не понимал ни йоты из того что кто-то кричал, всё воспринималось на интонации, выплеска эмоций и возможно инстинкта самосохранения, язык который слышался был мне не известен, я его не знал. Однако!

Я плохо чувствовал свое тело, сильно болела голова, меня мутило, вот-вот вывернет на изнанку и зверски хотелось плакать, ""Плакать"", — и это в мои-то не полные 50 лет.