Хотя, господи, ну кому я вру? Чего во мне отродясь не водилось, так это смирения. Я горел, я ревновал и на стенку лез, не имея возможности ее коснуться. Я уже такого себе напридумывал, что теперь стыдно. Нет, вру. Ни хера не стыдно. Пусть знает, какой я. Абсолютно повернутый псих.

Падаю на кровать. Телефон отпружинивает, напоминая о себе. Беру в руки. Не отвеченное. В сообщении – фото. А на фото – два блестящих пальца с нежным маникюром. Что-о-о?

«Я тебя догнала».

Аррр. Ну что ты делаешь, зараза? Меня теперь только второй заход спасет. А учитывая, что мне тут чалиться еще, сколько тесть сказал? Пару месяцев? Я же сдохну! Переворачиваюсь на спину. Устремляю взгляд в потолок. Много-много раз повторяю про себя, что справлюсь. Наверное. А потом снова беру телефон и пишу то, что держать в себе больше нет сил:

«Люблю».

«Я больше. Даже не спорь».

Ладно. Улыбаюсь. Поспорим при встрече.

ГЛАВА 25

Нина

Не верю… Даже сейчас, стоя под воротами изолятора, не верю, что этот день настал. Порой мне казалось, что мое ожидание никогда не закончится. Ошибаются те, кто думает, будто, когда чем-то занят, время течет быстрей. Этим летом дел у меня было по горло. А маховики времени и не думали ускорять свой неторопливый ход. Я с ума сходила от этой медлительности.

Львиную долю дня отнимала, конечно, работа. Потом Вика, с которой мы все сильней сближались, больницы – ведь даже непроблемная беременность – это куча врачей и анализов, а еще специальная йога, дыхательные упражнения, всякие мамские марафоны и готовящие к осознанному материнству курсы. Признаться, в один момент я сильно запаниковала, что буду такой же дерьмовой матерью, как моя, и пустилась во все тяжкие. Только спустя пару месяцев, когда поняла, что все эти интернет-коучи в общем-то повторяют друг друга, я проредила свою подписку, оставив только пару детских психологов и доктора Комаровского.

Впрочем, после визита отца и его заверений в том, что он нам поможет, надо лишь подождать, мне все-все было в радость. Увидеть Ставроса хотелось до трясучки, да. Как и чтобы это все поскорее закончилось. Но я не рыдала день и ночь у окна. Тосковала, конечно. А в общем наслаждалась своей беременностью, мелочами вроде одной-единственной чашки кофе, которую я себе позволяла, болтовней с Викой и отцом, строительством каких-то планов…

Это было так странно принять, что у меня есть отец! Не какой-то безликий образ, а вот же – самый настоящий мужик. Из плоти и крови. Очень, очень сложный. Тут даже к бабке ходить не надо. В чем-то давящий, считающий, будто знает жизнь лучше других, в чем-то покровительственный и снисходительный. Для кого-то даже, может быть, чересчур. И совершенно идеальный для меня, девочки, которая долгие-долгие годы могла положиться лишь на себя.