Если раньше было – сцепим зубы и будем жить, раз уж выжили, то сейчас в ней зарождалось что-то новое. Что-то вроде «а хрен вы угадали на свою голову». Нет, в ней не зародилось желание всех прогнуть, да и не могло зародиться – слишком мирный характер. А вот желание разогнуться, развернуться и создать свой маленький мирок начало подзуживать вполне явственно. И не только для любимой меднопопой козявки, и не ради Павлуши – для себя. Потому что она есть! Потому что есть кто-то, кому она важна. Потому что, несмотря на полгода сумрака, ей несказанно, сказочно, фантастически повезло.

Она здорова и полна сил. Она, прямо скажем, оказалась в тепличных условиях. Ей не пришлось искать крышу над головой и бороться за кусок хлеба. Все это было предоставлено – пользуйся. Оля ухмыльнулась: все-таки она редкий везунчик – Павел, Тыря и лавэ появились в ее жизни в один день. Символично? Еще как! Грешно ей считать новую жизнь карой непонятно за что. Грешно! Скорее карма. А карма – это всегда шанс. Ирония судьбы? Еще какая! Нужно было как следует напиться, чтобы в мозгах произошла перезагрузка, а из души вымыло шлак неприятия. Вымыло и продезинфицировало. Сегодня, можно сказать, ее первый осознанный день в мире Нрекдол.

Одну цель, пусть пока туманную, Ольга для себя определила. Она будет искать соплеменников. Не для того, чтобы просить помощи, как думалось раньше. Ей ли жаловаться? Для того, чтобы посильно помочь.

Оля тащила изрядный баул с одеждой бывшего кастеляна в свою комнату и с улыбкой предвкушала торг со старьевщицей. Вещички были весьма и весьма добротны, а местами и шикарны. Оставить что-либо для Пашки ей и в голову не приходило. У Павла будет все новое! Свое!"

"Перед самым обедом приехал Агав.

Бледный, встрепанный, с потухшими глазами, которые он усиленно прятал от Ольги.

Та было заметусилась продуктов ему собрать – подумала, что хутор опять заголодал. А что еще можно было предположить? Но Агав отмахнулся. Говорить мужчина не хотел, только отворачивался, когда Оля пыталась выспрашивать.  Вот когда она пожалела, что не менталист. Что-то случилось – хуторянин просто пах бедой и обреченностью. И молчал. Не по вредности характера, нет. Не верил, что помогут, и выхода из своего непонятного горя не видел. Это Ольга и без слов понимала.

Ну да менталистов у них нынче в избытке, разберемся, вдруг разозлилась Ольга.

В какой-то момент ей захотелось коварно призвать величество – на очную ставку с народом, но не решилась, потянулась мысленно к Свапу, а через него к Раиму.

Через минуту во дворе отчаянно заверещал тирл. Наверное, поэтому Оля не услышала специфических хлопков, с которыми рвется ткань пространства.

А за дверью вивария радостно принюхивалась Тыря – зебро-таксо-недоконь пытался заползти под повозку, в которую был впряжен.