Выжимает двести двадцать ударов сердца в минуту, когда медленно целует.

И с этого момента всё в обрыв несётся.

Глава 34. Тиса

— Остановись, — голос до шепота садится, за дыханием не услышать. Князь целует, не переставая. Губы сминает, кусает, свой след оставляя. Словно чужие касания стереть пытается. — Нам нужно остановиться.

— Сейчас, кис, — Миха мои волосы сжимает, к шее прикасаясь. Тянет за пряди, выгнуться заставляя, на него облокотиться. — Сейчас остановимся.

— Или сейчас, лапочка, — ладони Князя под майку ползут, грудь накрывая. — Вот прямо сейчас.

Они пьяные, куда больше меня.

Я это отчетливо понимаю. И тормоза им тоже подрезало, окончательно сорвало. Иначе бы не прижимались с двух сторон, на соперника не реагируя. Никогда бы до подобного не опустились, если бы здраво мыслили.

Но сейчас их ничего не волнует. Лишь за поцелуй бороться, чтобы именно к одному из них разворачивалась. И сильнее пальцы на бёдрах сжимать, мои ноги разводя.

Я же этого хотела, больше всего. Чтобы втроем, выбор не делая. Чтобы мужчины прижимались, меня сжимая. Две пары губ чувствовать, одна из которых к соскам спустилась.

Хотела. И подобно парням на вписках, чужим опьянением пользуюсь.

Момент пропускаю, когда без белья остаюсь, майку теряю. Секунда проходит, а я уже полностью обнажа.

Плавлюсь от касаний, от того, как хорошо, когда Миха клитора касается. Мою влагу растирает, сильнее надавливая. Лёгкие сжимает, задыхаюсь после того, как Князь зубы сжимает, заставляя громкий стон вырваться.

— Водопад, — Миха ржёт, цепляя мочку уха. Сильнее надавливает, в меня два пальца вводя. Двигает, пока перед глазами мир не кружится. Остро, горячо и недостаточно.

 — Хочешь нас, кис?

— Да. Да, я…

Словами давлюсь, когда Миха во мне пальцами двигает, а Князь клитора касается. Вздохнуть не дают, разум на место вернуть. Только поддаваться агонии внутри, для которой один выход существует.

— Пожалуйста. Я хочу…

— Раз лапочка просит.

Князь улыбается перед тем, как мои бёдра сжать. Сильнее развести, полностью раскрывая. Пальцы Михи сменить, пока тот с ремнём возится. Звук расстёгиваемой ширинки выстрелом кажется. На поражение. В сердце попадающим, которое в груди колотится.

— Вот так, лапочка, — улыбка Князю идёт удивительно.

Он часто улыбается, но сейчас — лучшим афродизиаком служит. Чистая, искренняя, до безобразия довольная, когда я на его пальцах сжимаюсь. — Хочу слышать, как сильно ты меня хочешь.

— Хочу.

И словами подтверждаю, и стонами. И тем как нетерпеливо его ремень дергаю, стараясь от лишней одежды избавиться. Я почти не пила, пару бокалов не считаются. Но, кажется, что поцелуи мужчин лучше алкоголя действуют.

Дурманят, от мира отрезая. Только мы втроем остаёмся, со сбитым дыханием, в унисон.