Себя показывает, чтобы обделенным не остаться. И ведь есть на что посмотреть. Глыба мышц, несколькими шрамами украшенная.

— Я тебе не жарко, лапочка?

— Не жарко.

Ведь штаны я ещё на кухне потеряла, не желая отвечать на вопросы о моем умении взламывать машины. Кофта слетела по пути в комнату, когда мужчины спросили о бывшем. На мне только майка тонкая, которая почти ничего не скрывает. И бельё, за которое буду до последнего держаться.

— Правда или действие?

— Действие.

— Тогда иди ко мне, лапочка.

— Илюш…

— Всё нормально будет.

Слабо в это верю, но поднимаюсь медленно.

Ближе к мужчинам подбираюсь и охаю, когда Князь на себя тянет. Усаживает, сразу ладонью припечатывая. Чинно чуть выше колена сжимает, не пошло и без излишних приставаний. Но и этого хватает, чтобы слова внутри застряли.

— Желание для одного получилось, — сама себе могилу рою, устраиваясь на мужчине удобней.

— Не переживай, котёнок, потом и на мне посидишь, — Миха ухмыляется, не скрывая двойного подтекста. — Через три минуты ко мне перейдешь. Так до конца игры.

— Больше я действий не буду выбирать! — жалуюсь, когда меня действительно другому передают.

С рук в руки, как посылку какую-то. — Это ненормально.

В голове туман танцует, обволакивая. Легко совсем, хорошо. Ну и что, что мужчин меняю, даже устроиться не успев. И совсем-совсем не важно, что их руки всё выше поднимаются.

— Правда, лапочка? — Князь переспрашивает, касаясь губами скулы. — Кого из нас ты хочешь?

— Убить? Обоих.

Бурчу, под тканью майки застёжку нахожу. Лифчик стягиваю, ответ в душе оставляя. Если правду скажу, это вечер испортить. А я не хочу. Алкоголь виноват, только он, и, немножечко, желание напополам с сердцем.

Когда мне так уютно с ними сейчас. Когда спокойно, тепло. Могу их касаниями наслаждаться, вниманием.

— Не хмурься, Тис, — Миха давит на морщинку на лбу, пока не перестаю. Но ладонь с лица так и не убирает, ниже опускает. Зубами клацаю, чтобы отстранился. Но мужчины только хохочут. — Кусачая?

— Очень.

— Покажешь, котёнок, насколько кусачая?

Ответить не успеваю, но Михе ответ и не нужен. Прижимается в поцелуе. Сам губы кусает, впиваясь. Оттягивает волосы, бёдра сжимает. Внутри жар растекается волнами, и ценами обрушивается, когда язык мужчины внутрь толкается.

Дико, остро. Миха словно в поцелуе вымещает то, что со мной совсем другой частью тела сделать хотел.

— Сука."

"Князь рычит, на себя дёргает. И я думаю, что сейчас снова спор начнётся. Или ему тормоза сорвёт, как в отеле до этого. Что меня другой касался, целовал. Но мужчина лишь сильнее ладони на заднице сжимает.

— Илюш.

— Помолчи.

Сам всё делает, чтобы слова связать не могла. Подобно Михе поступает. Врывается в мой рот, власть забирает.