Миха чуть старше, может, из-за прически короткой или щетины. Шесть и девять лет разницы в возрасте страшными не кажутся.

— Правда или действие, кис?

— Правда.

— Для кого ты флешку крала?"

"— Ни для кого. Потому, — взмахом руки останавливаю протесты Князя. — Что я её не крала. Она была оставлена для меня, я и забрала. Правда или действие?

Мужчины издеваются, руки выкручивая. Миха действие выбирает, а Князь — правду. Специально, переглядываясь. Чтобы меня лишнего вопроса лишить.

— Миха, — выбор делаю, не раздумывая долго. — До конца игры ты не называешь меня «кисой».

— Жестоко. Правда или…

— Правда.

— Для кого ты флешку забирала?

Зубы сцепив, стягиваю с себя носки. Никто ведь не говорил, что сразу в эротическое раздевание играть должна. Ногами на стул забираюсь, натягивая кофту сильнее.

Игра медленно обороты набирает. Узнаю, что мужчины в армии были. Князь вяжет, спицами настоящими, чтобы нервы успокаивать. А Миха скачки обожает, хотя не представляю, где у нас они устраиваются. Не интересовалась никогда.

— Выбирай меня, котёнок, свожу на скачки. А то Илюха только вязать будет.

— Мих, я же просила не называть так!

— Уговор за «кису» был, котёнок.

Я правил придерживаюсь.

Вздыхаю, упираясь подбородком в колени. Котёнок не так ужасно звучит, мило немного. Поэтому не спорю, свою участь принимая. И действие выбираю, впервые. На пробу, чтобы понять, насколько далеко мужчины смогут зайти.

— Раз лапочка за обращения заговорила, то и ты, Тис, обращайся к нам правильно.

— Правильно — это как?

— Илюша. Памяти не хватает на это?

— А меня — Мишей тогда.

— Могу Мишуней.

— Не перегибай, котёнок.

Голова кружится от выпитого и их близости.

Границы словно стираются понемногу, с каждым заданием легче дышать становится. Только не удобно за столом всё время сидеть. И я главную ошибку совершаю.

Предлагаю мужчинам в свою спальню подняться.

Кровать мягкая и такая удобная, что даже мыслей лишних нет. Мужчины усаживаются у изголовья, о стену облокачиваясь. Я с другого края укладываюсь, ногами в воздухе болтая. Интересно становится, о мужчинах узнавать то, что немногие знают.

Только Князь ошибался. Это не поможет мне выбор сделать. Они разные, по факту, но только с каждым вопросом всё глубже под кожу пробираются.

Бились же, чтобы меня заполучить. Только сами не понимают, что хуже делают.

Улыбка сама появляется, когда Князь кофту стягивает, когда загадываю меня «лапочкой» не называть. Красивый, зараза, накачанный. Взгляд сам к прессу возвращается, к полоске темных волос, уходящей за ремень.

— Мих, тебя же не касалось, — смеюсь, от веселья и виски в крови. — Незачем тоже раздеваться.

— Просто жарко стало.

Жарко. А ещё, кажется, Миху не понравилось, что я на его полуголого друга смотрю.