Ее щель не стоит того, чтобы получить пулю.

— Сара, идите сюда. — Сквозь шум в ушах она слышала хруст льда в голосе Гидеона. — Теперь вы в безопасности.

Пистолет вдруг показался ей тяжелее булыжника. Рука ее опустилась. На подгибающихся ногах она пошла к Гидеону. Ей отчаянно хотелось прикоснуться к нему, но что-то в нем заставляло ее сдерживаться.

— Вы дадите нам уйти отсюда, не чиня препятствий.

Гидеон не смотрел на нее. Он продолжал целиться главарю в грудь.

Привычная и уверенная властность его голоса произвела эффект. Никто из четырех матросов не попытался их остановить. Сердце Чариз билось где-то у горла, каждый шаг давался ей с огромным трудом. Дадут ли им на самом деле спокойно уйти?

Им это почти удалось. Они уже повернулись лицом к улице, когда Чариз услышала за спиной сердитый окрик:

— Черт возьми! Нас четверо, а он один. Давай проучим ублюдка!

И тогда у них за спиной застучали тяжелые сапоги.

— Бегите! — закричал Гидеон. — У меня пистолет. Со мной все будет в порядке.

Чариз подхватила полы пальто и бросилась наутек. Она бежала, не ощущая боли в избитом теле.

Но они опоздали. Матросы перекрыли выход. Чариз резко остановилась. Сердце колотилось как бешеное.

— Держитесь за моей спиной, — коротко бросил ей Гидеон, заслоняя ее своим телом от матросов.

Грубые, красные от гнева лица не предвещали ничего хорошего.

Дрожа, она прижалась к стене. Кровь гудела у нее в ушах так громко, что она едва слышала то, что происходит вокруг.

— Вы совершаете ошибку, — сказал Гидеон так, словно эти четверо не представляли ровным счетом никакой угрозы.

Он все еще держал пистолет, но, как догадывалась Чариз, не хотел стрелять из опасения, что может попасть в кого-то из случайных прохожих.

— Никакой ошибки, мой сладенький. — Уверенность вернулась к главарю. — Мы позабавимся с тобой, а там настанет очередь девчонки.

— Я так не думаю.

Чариз не видела его лица, но она знала, что он усмехается.

Чариз открыла рот и завизжала как можно громче. Каменные стены отразили ее крик многократным эхом.

— Гидеон!

Она поднялась и привстала на цыпочки. У входа в переулок показался Акаш. Рядом с ним Талливер. Слава Богу. Должно быть, они были неподалеку и услышали ее крик.

Матросы бросились на вновь пришедших. Замелькали кулаки и сапоги. Удары перемежались со стонами."

"И эта сцена насилия перенесла ее в тот ужасный день, когда Хьюберт избил ее. Она присела и накрыла голову руками, прижимаясь к стене. Дрожа, она прижимала больную руку к груди и молилась о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Она зажмурилась, борясь с подступившей тошнотой.

Тела то приближались, то отступали в безумном танце уличной драки. Гидеон задел ее своим телом.