Но больше всего он хотел побыть немного наедине с женой. С чувством облегчения он смотрел, как Чариз отошла от Хьюберта и направилась к сэру Джону.

Гидеон вновь переключил внимание на Талливера. Акаш был не единственный, кому Гидеон был обязан всем.

— Спасибо. Пальто мне определенно пригодится. И спасибо за то, что пришел мне на выручку.

— Для меня служить вам — высокая честь.

Взгляд Талливера был непривычно мягким.

— Я тоже вам благодарен. Вы, возможно, не помните, но я был одним из тех солдат, которые вытаскивали вас из той ямы в Рангапинди. Вы тогда были скорее мертвым, чем живым.

Гидеон был потрясен.

— Господи, я об этом не знал.

— То было мое последнее задание для компании. Язычники, которых мы захватили, когда освобождали вас, говорили о вас так, словно вы Бог. Они никогда не видели такой стойкости. Что бы они с вами ниделали, им так и не удалось вас сломить. Вы держали рот на замке и тем самым спасли меня и моих товарищей от кровавой бани. Когда я узнал, что вы плывете домой на том же корабле, что и я, я решил, что буду служить вам.

Гидеон попытался вспомнить тот момент, когда он предложил Талливеру работать на него. Но подробности он помнил смутно. Когда на корабле он свалился в горячечном бреду, рядом с ним появился Талливер, и с тех пор он был всегда рядом. Невозмутимый, знающий свое дело, молчаливый. Никогда еще он не слышал от Талливера таких длинных речей.

— Со мной было нелегко, — признался Гидеон.

— Возможно, и так. Но я знал, что вы поправитесь. Нужно было только время и стимул. Золото, оно всегда золото.

Гидеон судорожно сглотнул. Его переполняли эмоции.

— Ты знаешь, что Пенрин всегда будет тебе домом.

Неадекватная плата за беззаветную преданность.

Талливер ухмыльнулся:

— Идет, начальник. На это я и рассчитывал. Тихая спокойная жизнь на берегу моря в старости вполне меня устраивает. Хотя так было не всегда.

Гидеон рассмеялся. Он не помнил, когда на душе у него было так легко, как сейчас. Он похлопал Талливера по плечу. Еще один жест, о котором он не мог помыслить еще вчера. Сердце его билось часто-часто от смешанного чувства тревоги, волнения и предвкушения чего-то радостного.

— Я должен отвезти тебя в Пенрин, — сказал Гидеон.

Он обнял ее за талию, поднял и усадил верхом на Хана.

Она засмеялась, затаив дыхание, и быстро, со сноровкой прирожденной наездницы, выправилась в седле.

— Похоже, мне слова не давали.

— Еще бы! — Он сделал вид, будто не заметил ее удивленного взгляда, и, обернувшись к сэру Джону, вновь пожал ему руку. — Приходите ко мне завтра, и мы все расставим по полочкам.

— Желаю вам хорошо провести день, сэр Гидеон, леди Чариз."

"В глазах судьи плясали озорные огоньки. Очевидно, он не забыл, что такое быть молодоженом.