Он рассмеялся и, перекатившись на бок, приподнялся на локте, чтобы можно было смотреть на нее.

— Уверен, ты простишь мне грехи.

— Я могла бы простить тебя, — сказала Чариз, смахнув с его лба прилипшую прядь.

Он не сводил с нее глаз.

— Как-нибудь на днях, надеюсь, ты сделаешь то же самое для меня.

— Что…

Шокированная, она подняла голову и села в кровати. Шокированная и охваченная развратным неуправляемым любопытством.

— В следующий раз, — сказал Гидеон, толкнув ее на матрас.

Лицо его было сосредоточенным, оно горело желанием. Жар распространялся по венам. Чариз замерла в мучительном ожидании того, что должно за этим последовать. Сердце ее бешено колотилось в предвкушении. Она понимала, что Гидеон почти на грани. И его отчаяние подпитывало ее отчаяние.

Он навис над ней: большой, мощный, повелевающий. Она подняла колени, охватив его узкие бедра. Он страстно поцеловал ее, она прогнулась ему навстречу. Отвердевшая плоть уперлась в ее живот. Она не могла ждать.

— Держись за мои плечи, — сказал Гидеон.

Чариз повиновалась. Мышцы его были наряжены. Плечи его были словно каменные, скользкие и шелковистые под ее пальцами.

Сердце его громко стучало. Она была готова к тому, что он завоюет ее, как сделал это сегодня утром. Но она обнаружила, что он намерен заставить ее умолять его о том, чтобы он овладел ею.

Он выдвинул бедра вперед. Она почувствовала, как ее влажную плоть внизу обдало жаром.

Наконец…

Она затаила дыхание и изо всех сил вцепилась в его плечи. Он хрипло дышал, на лоб упала прядь. На предплечьях его выступили вены.

Было что-то непередаваемо приятное в том, чтобы находиться в фокусе его предельно напряженного внимания. В прошлый раз, когда они занимались любовью, он растворился в страсти. Это возбуждало. Но то, что происходило сейчас, было глубже, чище, приятнее.

Он нажал чуть сильнее. Чариз вскрикнула, чувствуя, как растягивается нежная плоть, чтобы принять его.

Гидеон замер.

— Я делаю тебе больно? — хрипло спросил он.

Она подняла голову и быстро поцеловала его, потом еще раз, долго и страстно. Этим утром она почувствовала себя желанной, принцессой, которую холят и лелеют.

— Чариз?

— Не останавливайся, — прошептала она, вдавив пальцы в его плечи.

Он толкнул себя в нее. Ощущение было странным. Тревожным. Возбуждающим. С каждым толчком он все полнее овладевал ее телом. Телом и душой.

Чариз застонала и подвинулась, чтобы ослабить это невыносимое давление. Он вошел еще глубже и замер.

Достигли он своего предела? Чариз прогнулась ему навстречу.

Спина его больше не была напряженной. Мышцы вновь вздулись, и, застонав, он вошел в нее до конца.

Ощущение было весьма необычным. Неописуемым. Словно любовь ее обрела твердую физическую оболочку, обрела дыхание, жизнь.