А уж за своих пациентов он дрался аки лев, проверял содержимое тумбочек, выбрасывал в окно продукты, которые приносила сердобольная, но до изумления глупая родня, мог наорать, обозвать пациента идиотом за курение или еще похлеще высказаться. Общаться с таким врачом очень трудно. Но многие больные, поступая в клинику, говорили в приемном покое:"

"— У вас есть врач, хам жуткий. Хочу только к нему!

Тихо ненавидя Бракова, и врачи, и медсестры признавали, что он гениальный диагност, поэтому со своими болячками шли только к нему и отправляли к Валентину родственников. Когда Бракова задержали по подозрению в совершении серийных убийств, возмутился весь коллектив.

— Он невыносим, — твердили сотрудники, — невозможный грубиян. Но за больных стоит горой. Полиция ума лишилась! Валентин Львович не способен причинить человеку зло.

В больнице вмиг создалось движение «Свободу Бракову», было составлено заявление в прокуратуру, его подписали почти все сотрудники и масса больных. Появление на работе освобожденного Валентина Львовича превратилось в праздник. Врача встречали цветами, транспарантом «Мы любим вас» и овацией.

Никогда не теряющий самообладания доктор смутился и забубнил:

— Ладно вам. Устроили тут шоу!

Отношение к Бракову резко поменялось, все стали восхищаться им и говорить:

— Единственно честный человек, не боится говорить то, что думает.

В море любви Валентин Львович купался не долго. Вскоре после освобождения он умер. Выпил слишком большую дозу сердечного лекарства. Мать плакала: «Его полиция затравила, нервы у сына не выдержали». На похоронах все рыдали. Конец истории.

Костин замолчал.

— Убийцу женщин так и не нашли? — уточнила я.

— Нет, — пояснил Володя, — но и новых трупов после кончины Бракова не появилось. Родион уверен, что Валентин Львович был маньяком. Мне Колыванов сказал: «Да, отпустили его, потому что адвокат поднял громкий шум. Прокурор считал находку тела Ларисы Гурковой доказательством того, что настоящий убийца на свободе. Но я уверен! Всех лишил жизни Валентин!»

— Твой приятель прямо как Браков, — усмехнулась я, — тот тоже не собирался менять свою точку зрения.

— Валентин никогда не ошибался, — заметил Костин, — и есть еще кое-что. Рассказывая о том, как врача недолюбливали на службе, я не затронул деликатный вопрос о «конвертах».

В России принято благодарить медиков. Торты, шоколадки, бутылки… Родственники больных не обладают богатой фантазией.

— Да уж, — вздохнула я, — Катюша[4] иногда сетует: «Еще немного, и у меня диабет начнется, тащат и тащат торты с жирным кремом. Никто ни разу не догадался доктору колбаски с черным хлебушком припереть».

— Ну и деньги еще, — продолжил Костин, — даже бабушка-пенсионерка норовит запихнуть в карман хирургу пару тысяч.