– Весь такой официальный! С потайным ножичком! А как насчет умения извлекать оружие из воздуха? Зачем мы его тренировали? – спросил Арей, без видимого усилия доставая из пустоты китобойный гарпун, который небрежно полетел в угол. – И потом, разве твой взгляд не может превращаться в два стальных лезвия, на которые ты легко насадишь почти всякого нехорошего дядю, если, конечно, он не страж или не переодетая валькирия?

– Дар можно блокировать. Тогда я не смогу призвать к себе даже меча при условии, что он будет у меня не с собой, – сказал Меф.

– И поэтому синьор помидор решил взять с собой ножик, чтобы было чем сделать харакири в этом архипечальном случае, – подсказал Арей.

Меф переместился к окну. Он сделал это, чтобы Арей повернулся и на его лицо упал свет.

– Сегодня у нас какое? Тридцать первое? – спросил Мефодий.

– Для особо озабоченных числами существуют календари, – сказал мечник равнодушно.

Меф секунду поколебался, а затем решил открыть карты:

– Я встретил Ромасюсика.

– Это грандиозное событие! Надеюсь, стела уже заказана? «На этом месте в таком-то году Буслаев встретился с Ромасюсиком», – проворчал Арей.

Меф подумал, что юмор Улиты возник не на пустом месте.

– Ромасюсик разгорячился и сказал, будто бы Лигул нашел для мрака нового наследника, – проговорил Мефодий, глядя на Арея.

Он ожидал, что новость заставит мечника вздрогнуть, но Арей лишь вытянул ноги и лег на ковер.

– Самые вкусные новости – хорошо просроченные новости. У нас с Улитой была клиентка, которая любила продукты с тухлецой, – заметил он.

– ТАК ВЫ ЗНАЛИ?

– Никто не говорил мне этого напрямую. Но я умею думать. То, что у Лигула новый фаворит, стало ясно, когда в резиденцию ввалилась эта миловидная немногословная особа и устроила погром.

– Прасковья – наследница Лигула? – усомнился Меф.

– Скажем так: возможная. Прасковья гораздо удобнее для Лигула, чем ты, – сказал Арей.

– Почему удобнее? – спросил Меф.

Девушка с косящими глазами не казалась ему такой уж мирной и послушной овечкой.

– Ну, во-первых, он сам ее воспитал и по-своему к ней привязан. Хотя на привязанность Лигула я полагаться бы не стал. Он из тех, кто долго и с удовольствием ласкает щенка, после чего бросает его живым в котел. Есть и другая причина.

Арей ухмыльнулся. Было заметно, что эта вторая причина развлекает его.

– Лигул наконец смекнул, что сажать на трон уродца без эйдоса двусмысленно. Тартар полон честолюбцев. У всякого хватит ума сообразить, в чьем дархе эйдос владыки и кто, соответственно, дергает нити марионетки. С Прасковьей же не все так просто. Ее эйдос очень странный. Он крупный, яркий, но почему-то совсем не влияет на ее личность.

– Значит, все-таки Прасковья, – сказал Меф.

– Не исключено.