— Я начал задавать вам вопросы, но вместо этого получается, что я сам только и делаю, что отвечаю вам.

— Разумеется, — кивнул Мейсон. — Мне же нужно четко установить, что это за допрос. В каком статусе я здесь нахожусь? И теперь я хочу спросить вас, господин прокурор, как юрист юриста: что вы об этом думаете? Могу ли я сказать нечто такое, что каким-либо образом будет намекать на то, что я считаю невозможным для своей клиентки наследование имущества ее покойного мужа?

— Конечно, нет. Никто вас об этом и не просит.

— Вот об этом и речь, — кивнул Мейсон. — Поэтому, если вы задаете мне вопрос об имуществе и праве собственности, я должен быть очень осторожен, когда отвечаю.

Как вы думаете?

— Я не в том положении, чтобы советовать вам, — сказал Халдер.

— Совершенно верно, — согласился Мейсон. — Я очень ценю вашу откровенность, господин прокурор. А поскольку вы действительно не в том положении, чтобы давать мне советы, я вынужден это делать сам. Вы затронули очень интересный вопрос. Я не знаю, вправе ли я при сложившихся обстоятельствах комментировать какие-либо аспекты права собственности.

Однако продолжайте задавать мне вопросы, и я посмотрю, что можно сделать.

Халдер снова заглянул в свой листок и спросил:

— Пока вы находились в том доме, доме, принадлежащем Эду Дейвенпорту в Парадайсе, взламывали ли вы замок на письменном столе, открывали ли запертую шкатулку, доставали ли из нее конверт, на котором почерком Дейвенпорта было написано пожелание передать конверт властям в случае его смерти?

Мейсон задумался.

— Вы что, не можете ответить на этот вопрос? — спросил Халдер.

Мейсон поджал губы.

— Ваш вопрос включает в себя несколько аспектов дела.

Я пытаюсь в уме отделить их друг от друга.

— Какие еще аспекты вы пытаетесь отделить?

— Во-первых, вы опять поднимаете вопрос о праве собственности на дом, — пояснил Мейсон.

— Ну, в этом вопросе мы можем прийти к взаимопониманию, — заметил Халдер. — Всякий раз, когда я упоминаю дом как «дом Эда Дейвенпорта», я говорю о нем, используя прямое значение слов. Я говорю в общепринятом смысле, и давайте здесь и сейчас не будем пытаться установить право собственности на него.

— Ой, нет, так не пойдет, — покачал головой Мейсон.

 — Это было бы устным соглашением о том, что мои заявления не являются для меня связующими. Если бы мы с вами, господин прокурор, беседовали неформально, то мы между собой могли бы об этом договориться. Но представьте, что появляется какой-нибудь хладнокровный, расчетливый, безжалостный адвокат, представляющий интересы какого-нибудь другого наследника этого имущества.

— Какого еще наследника?"

"— Признаться, я еще недостаточно хорошо разобрался с ситуацией, но, например, есть Сара Энсел.