Я должен сказать себе: «Сейчас я представляю интересы Мирны Дейвенпорт, вдовы Эдварда Дейвенпорта. Если раньше дом был их общей собственностью, то теперь, с момента смерти Эда Дейвенпорта, она полностью приобрела на него право собственности. Если дом не являлся общей собственностью, а каждый из супругов владел своей долей и есть завещание, по которому все переходит Мирне Дейвенпорт, то моя клиентка получает права на дом сразу после смерти Эда Дейвенпорта, и дело упирается только в официальное утверждение завещания. Поэтому, если на официальном допросе я отвечаю, что входил в дом, принадлежащий Эду Дейвенпорту, то такой ответ может рассматриваться как признание в том, что мне на тот момент было известно о существовании завещания, но я сомневался в его законности или юридической силе, или я допускал как адвокат Мирны Дейвенпорт, что этот дом не являлся общей собственностью супругов.

Вы понимаете, что я хочу сказать, господин прокурор?

Казалось, Халдер растерялся.

— Я вас понимаю, мистер Мейсон, но, боже праведный, зачем нам такие юридические тонкости? Это же казуистические дебри!

— Если вы и дальше не собираетесь четко проводить линию между официальным допросом и неформальной беседой, то мне остается только блуждать в казуистических дебрях, если я считаю, что есть разница между ответом на вопрос при официальном допросе и неформальной беседе, — ответил Мейсон и при этом обезоруживающе улыбнулся.

— Я хочу, чтобы вы отвечали на вопросы неофициально, мистер Мейсон, — сказал Халдер.

— В таком случае тоже возникает проблема, — продолжал объяснения Мейсон. — Я все-таки адвокат миссис Дейвенпорт. Я пока не знаю, будет ли возбуждено против нее уголовное дело.

Насколько я понимаю, это вполне возможно. В таком случае получается, что я — адвокат, защищающий ее как обвиняемую в уголовном преступлении. Кроме того, я являюсь адвокатом, представляющим ее интересы как наследницы ее покойного мужа. Предположительно, в деле фигурирует общая собственность и, возможно, какое-то раздельное имущество. Муж и жена являются близкими родственниками и соответственно наследуют друг за другом, но еще может быть и завещание, в котором отражены какие-то отдельные моменты. Вполне возможно, что если вы сейчас будете задавать мне вопросы по заранее подготовленному списку и потом эти вопросы можно будет вспомнить в дальнейшем, на более позднем этапе — абсолютно точно их повторить, то мои необдуманные ответы могут навредить интересам моей клиентки. Например, мне, возможно, придется отвечать на вопрос, убивала ли она своего мужа Эда Дейвенпорта. Как я понимаю, при сложившихся обстоятельствах такой вопрос вполне возможен, не правда ли?

— Не знаю, — кратко ответил Халдер.