"

"– Вот и лежу теперь, как колода, – закончил он, постепенно утрачивая блеск в глазах и недолгое оживление. – Жена терпит, но я-то вижу, каково ей.. Подумывал даже о самоубийстве, да решимости не хватает. Все один да один, читаю да телек смотрю… Кому я нужен? Изредка приходят навестить племяши. – Владимир снова оживился на короткое время, хрипло рассмеялся. – Ох и башибузуки! Одному три года, тезке твоему, Васькой звать, второму, Андрею, пять. Однажды пришли в гости всей компанией: дед, отец и мать… моя сестра, ну и они, конечно, а Василий хмурый чего-то. Спрашиваю: ты что, Василек, мороженого переел? Дед глянул на него строго: оказывается, описался в троллейбусе молодец.

Ну, я ничего. Сидим, обедаем. Потом Андрей начинает младшему выговаривать:

– Ты почему не попросился? А? Вот папа мог бы описаться?

– Не, – ответил Васька, а сам в пол смотрит.

– А мама могла бы?

– Не…

– А я?

– Не… – Потом Васька вдруг, смотрю, светлеет и торжественно так заявляет, с верой, значит, в деда:

– Дед мог бы!

Василий засмеялся, Абуткин, не удержавшись, тоже, и это была единственная светлая минута в их разговоре, хотя Балуев и пытался выглядеть веселым, а Володя бодрился и хорохорился.

Ушел Василий от товарища почему-то с ощущением, что видит его в последний раз.

К обеду он подъехал к шестнадцатиэтажному дому Юры Хлебникова в Митино, откуда так удачно бежал с помощью Валеры Шевченко, комиссара-5 «Чистилища». Не обнаружив ничего подозрительного, проверил подъезд, лестницу до шестнадцатого этажа и позвонил в дверь квартиры Юрия на двенадцатом. Ответом была тишина.

«На работе, – подумал Василий, хотя у него как-то нехорошо сжался желудок. Придется зайти вечером.

Нервничать не следует: ведь ему они ничего не должны были сделать плохого, приходили-то за мной…»

Вернувшись в центр, Василий случайно прочитал объявление о конкурсе «на лучшую грудь», который должен был состояться во Дворце молодежи, и повернул туда. С шести до восьми вечера он с удовольствием разглядывал грудастых сеньорит, впитывая атмосферу полушутливого шоу, выбрал королеву бала и был весьма разочарован, когда его мнение и мнение жюри не совпали. Однако девушки, за редким исключением, действительно были молоды и симпатичны, и впечатление от «бала грудей» не испортили даже выкрики из зала каких-то нетерпеливых студентов.

В девять Василий снова был в Митино, однако квартира Юрия по-прежнему была заперта, а от дома исходили флюиды недоброжелательности и угрозы. Прямых наблюдателей Балуев не заметил, но было ясно, что за квартирой приятеля ведется наблюдение. Пришлось уходить «огородами к Котовскому», сбивая со следа предполагаемых ищеек, и к Шевченко Василий попал только поздно ночью.

Валерий был уже дома – и не один.