Громов младший вздохнул, отчего с его губ сорвалось облачко белого пара, и бодрее зашагал по улице, любуясь городом. Несмотря ни на что, только здесь ощущалось особое очарование зимы и предчувствие праздника, в этом Алексей давно убедился.

— Нет, — сердито проворчал отец, и послышался явный стук молотка.

Алексей притормозил перед одной из витрин, сверкавшей огнями и тихо хмыкнул. Как пить дать нечаянно захлопнул дверь, и теперь пытался открыть её. Когда уже велит поменять этот замок? Или же это была часть коварного плана агента Петровны? И почему не спросил номер её телефона? Молодой человек поскрипел зубами, понимая, что на его выяснение уйдёт уйма времени и придётся терпеть, мучаясь догадками.

— Ты сам как? Уже выбрали, куда пойдёте? — поинтересовался Михаил.

Он зажал мобильник плечом, затем просунул между самой дверью и косяком некую железяку, теперь со всей силы ударяя по ней молотком и пытаясь освободить их из этого плена.

— Мы идём в «Eternity», — легко пожал плечами Алексей, — я буквально перед входом…

— Вера-а-а!!! — предательски заревели за его спиной, словно бычок трёхлетка прокуренным басом, — я ключи забы-ыл!!! Ски-и-инешь?!!!"

"Молодой человек немедленно зажал мобильник ладонью, и тихо чертыхнулся, оглядываясь. Неподалёку, задирая голову перед девятиэтажкой, стоял мужичок в яркой шапке Санта Клауса, размахивая мятыми пакетами с покупками.

— Сынок… — прозвучал у уха голос отца.

— Да, папа?.. — с несчастным лицом отозвался Алексей, отходя подальше по дороге.

— Где, говоришь, перед входом?

— Так в «Eternity»… вот поднимаюсь по ступенькам, и практически захожу.

— Лёш! — требовательно перебил его отец, — где ты?

— А ты где? — понимая глупость ситуации, кинул сын.

Михаил уже набрал воздуха, чтоб что-то сказать, но осёкся. Что этот мальчишка вытворял?! Волнение охватило его, и мужчина сильнее ударил молотком. Дверь с треском поддалась, и он сердито толкнул её ногой, заставляя со страшным скрипом открыться.

— Я слышал! — проворчал Громов старший.

— Так и я слышал, — невозмутимо отозвался Алексей, — что ж ты так разволновался? Глядишь, так и не уснёшь, придётся сидеть до двенадцати…

— Говорили на русском, Лёш!

— По-твоему, я тут «последний русский», отец? У нас половина компании из Москвы, — продолжил врать сын.

— Ладно… — немного успокоился Михаил, — будь осторожен. Ты меня понял?

— Я буду, — тепло отозвался Алексей, — если и ты будешь.

— Значит, договорились, — усмехнулся отец.

— Несомненно! — молодой человек остановился неподалёку от огромной наряженной ёлки, поднимая голову, и глядя на горевшую звезду на макушке красавицы.

Не задерживаясь надолго, он пошёл бродить дальше, понимая, что резвившаяся детвора выдаст его своим восторженным писком.