Она и правда это сделала, поцеловала его?

— Но он ведь ответил… — она взволнованно прикоснулась кончиками пальцев к губам и тихо вздохнула, — ещё как ответил…

Если бы ещё некоторые не додумались позвонить в такой важный, можно сказать ответственный момент, то и вообще можно было считать случившееся неким чудом. Голова её закружилась от переполнявших чувств, и девушка даже забыла о том, куда шла.

— Совести у вас нет, Алексей Михалыч! — проворчала Наталья, тряхнула головой, прогоняя наваждение, и отправилась на кухню.

Громов тихо отпрянул от перил лестницы и усмехнулся. Считала Лёшку бессовестным? И о чём у них разговор вышел, пока его не было? Любопытство мучило, но он велел себе сосредоточиться на своём важном деле. Мужчина вернулся в тёмную комнату, на всякий случай, вытаскивая в коридор самую тяжёлую коробку и подпирая ею развороченную дверь, чтоб не закрылась ненароком."

"Из коридора лился достаточно яркий свет, позволявший продолжить поиски необходимого. Вениамин оживился, наблюдая за действиями хозяина, и подобрался к нему ближе, теперь заглядывая в каждую коробку, которую Михаил ставил на пол, и раскрывал. Ну, с таким помощником он точно быстро справится…

— Давай, Вениамин, я снимаю — ты смотришь, договорились? — подмигнул ему Громов.

Кот довольно замурчал и потёрся о его ногу, выражая полное согласие. Мужчина попытался разобрать погром, устроенный его гостьей и, конечно же, нужные коробки оказались в самом дальнем углу комнаты, заставленные всяческим хламом. Михаил осторожно потянул одну из них на себя, придерживая плечом остальные вещи и наконец, вытащил на свободное место. Он присел, опираясь на одно колено, и провёл ладонью по глянцевому боку упаковки, стирая с неё слой пыли.

Мужчина осторожно приоткрыл коробку, словно ящик Пандоры, грозивший высвободить все печали и горькие воспоминания, кружа голову и заставляя замирать от охватившего отчаяния, но на удивление, он был спокоен. Михаил бережно провёл рукой по одной из мягких ветвей искусственной ёлки, пышной, и тёмно зелёной, усыпанной крошкой белого «снега». Вениамин решительно попробовал красавицу на зуб, возмущённо чихнул и отпрянул, тряся своей пушистой головой.

— Что, совесть замучила? — хмыкнул Громов, косясь на своего товарища.

Зверь невозмутимо прошествовал мимо человека, не преминув задеть его лицо своим хвостом.

— Вот нахал! Кто ёлку сломал? М-м?

Кто-кто? Твой детёныш! Вениамин потрусил на выход, пока хозяин не вздумал припомнить ещё какие-нибудь нелицеприятные факты из его кошачьей юности. Громов отставил коробку с ёлкой в сторону и потянулся за второй. Эту пришлось открывать осторожнее.