На удачу, сам бокал не разбился, приземляясь на мягкий ковёр, но, тем не менее унизительным было расползающееся по светлому шёлку бордовое пятно.

— Ты только глянь, Ань, — толкнула в бок подругу Горовая, — кажется, и «свёкрушка» щас сомлеет. А-ха-х…

Зоя, пунцовая от смущения, торопливо покинула зал, скрываясь в первой же попавшейся дамской комнате. Уже там, вдали от посторонних глаз, она смогла дать волю истерике, молотя ладонями по раковине, и бессильно шипя на собственное отражение.

* * *Наталья казалась себе в этот час бедной русалочкой. Наверняка именно такие ощущения были и у неё, при каждом шаге. Казалось, что не было и одного человека, который не проводил их взглядом, и неимоверно сложно было не слышать всего этого шёпота за спиной.

Михаил крепко держал девушку за руку, и повернулся к ней, согревая своею улыбкой. Одна она подарила нужное успокоение, отодвигая на задний план блеск и шум происходившего вокруг.

— Выше голову, улыбайся. Ты сегодня королева, — тихо проговорил Громов ей на ухо, продолжая увлекать за собой.

— Правда? — едва слышно прошептала Наталья.

— Правда, — он крепче сжал её ладонь, останавливаясь перед громадной ёлкой, переливавшейся всеми возможными огнями.

Немедленно их ослепили вспышки камер — обычный ритуал, съёмки всех приглашённых гостей благотворительного вечера, сначала здесь, а потом у символической урны, в которую необходимо было опустить чек. Сегодня прибывшие соревновались в количестве нолей, что играло на руку устроителям торжества. Наталья велела себе стоять ровно, и даже улыбаться, что вышло совершенно естественно, стоило заметить стоящую рядом с отцом Светлану.

— Ты моя умница, — прошептала мать одними губами, — и прижалась к боку Петра, обнимая его за руку."

"Это придало Наталье ещё большей уверенности. Всё вокруг было совершенно неважным — люди, лица, фальшивые улыбки и шелест дорогих платьев. Просто не отпускать руку, и знать, что не отпустят твоей. Больше ведь и не надо, верно? Слова Михаила были для неё волшебным заклинанием, тем самым, что придавало силы, и дарило надежду.

Громов сказал несколько слов журналистам и увлёк Наталью за собой через зал, направляясь к её родителям. Подумать только, буквально несколько дней назад, лёжа на снегу, под колёсами его машины, она считала себя самой несчастной на свете. А сейчас, идя рядом с этим мужчиной, впервые представая перед родителями, благодарила судьбу, и одного бедового мальчишку, за то, что оставили её в том самом сугробе…

Эпилог

Босые ноги ощущали, как нагрелись на солнце ступеньки, но она не отошла в тень, и как заворожённая смотрела на тихое лазурное море, расстилавшееся до самого горизонта, словно видела его впервые.