Она положила ладонь на кругло-гладкую миллионерскую голову и искренне похвалила:

— Вы — кудесник, Борис Евсеевич.

— Я готов быть кем угодно, лишь бы вы не плакали. Вы ведь плакать собрались? — проницательно осведомилась голова на скатерти.

— Передумала, — сказала Дарья и рассмеялась.

— Ну и слава богу! — возрадовался Борис Евсеевич и, подняв голову со стола, орлиным взором отыскал не вовремя отлучившегося метрдотеля. Видимо, помимо финансовых своих талантов, Борис Евсеевич обладал способностями гипнотизера и экстрасенса, потому что исчезнувший было метрдотель материализовался у их столика как бы из воздуха.

— Внимательнейшим образом слушаю вас, Борис Евсеевич.

— К финалу, Марик, изобрази нам что-нибудь эдакое… — Борис Евсеевич руками показал нечто пышное и волнообразно колеблющееся.

— Понятно, — моментально сообразил Марик. — А из напитков?

Беседу прервала Анна. Она лениво спросила метра:

— А почему в вашем заведении народонаселение такое серое?

— Чего не знаю, того не знаю, — после паузы, ничего путного не придумав, чистосердечно признался Марик.

Анна же и поделилась своими соображениями:

— Все тут серые оттого, что нас с Дашкой не узнают.

— Они просто стесняются, — льстя, защитил клиентов ресторана метр.

— Если бы даже стеснялись, то все равно ненароком поглядывали бы, мрачно возразила Анна. — Эти люди нас не любят.

— Все отменяется, Марик, — заявил, просчитывающий все на три хода вперед неунывающий Марин. — Обойдемся без финала. Как тот композитор, имя которого я малость подзабыл, чью неоконченную симфонию исполняют в каждом приличном концерте. Так что не все неоконченное — плохо. Но я вижу твои встревоженные глаза, Марик.

Успокойся. Мы не завершим только симфонию. Счета это не касается.

— Хоть ты нас развлекаешь, Боб, — ворчливо похвалила его Анна.

— Туда, где вас узнают, девочки! Туда, где вас любят, красавицы! Туда, где вами восхищаются, великолепные мои артистки!

— Твои темпераментные речи, безусловно, беспощадно правдивы и необычайно глубоки, наш безотказный Вергилий, — по достоинству оценила Анна слова и намерения Бориса Евсеевича. — Но такого места нет ни на одном из кругов ада.

— А на кой нам ад? Пусть по нему Вергилий с Данте шляются, если им так этого хочется! — поддержал разговор весьма образованный для миллионера Круглый Боб.

 — И не Вергилий я вовсе. Я счастливый человек, ибо имею возможность сделать приятное обожаемым мною дамам. Я счастливый и состоятельный человек, Анна. И я найду такое место!

Анна еще раз с отвращением осмотрела громадный зал и спросила в недоумении:

— Так какого худенького мы здесь сидим?

* * *

В половине десятого Сырцов открыл дверь своей квартиры и вошел в непроглядно тихую прихожую.