Сырцов ногой распахнул ее и увидел Андрея Альбертовича, на коленях стоявшего у картонной коробки. Не поднимая головы, Андрей Альбертович успокоил предполагаемого собеседника:

— Сейчас пойдем, Виталий.

— Никуда-то мы с тобой не пойдем, — устало огорчил его Сырцов, но для поддержания в клиенте необходимой для разговора бодрости добавил: — Пока.

Андрей Альбертович поднялся с колен, не испугавшись и даже не удивившись.

— А потом?

— А потом что-нибудь придумаем.

Они были когда-то шапочно знакомы, даже провели вместе пару дел и сейчас внимательно разглядывали друг друга- все-таки лет пять-шесть не виделись.

— Давай придумывай побыстрее, — поторопил Сырцова Андрей Альбертович.

— Придумал, — обрадовал его Сырцов и наотмашь врезал коллеге по уху. По-простецки, но на полную силу. Андрея Альбертовича кинуло к стене, где он ненадолго прилег рядом с ободранным табуретом. Ошарашенно поднялся. Видимо, гудело в башке. Беспомощно присел на гнилую табуретку и спросил:

— Что тебе надо, Сырцов?

* * *

— Так что тебе надо, Дашка? — отхлебнув кофейку, спросила Анна. Она уговорила-таки гостью на кофе. Дарья тоже поднесла свою чашку к губам, но пить не стала, а лишь сымитировала глоток.

— Я опять хочу петь, Аня, — будто повинилась.

— Ну и пой себе на здоровье, — пожала плечами Анна.

— Как? Миши-то нет. А сама я ничего не умею.

— Тоже мне — проблема! Была бы шея, а хомут всегда найдется. В конторе-то у него наверняка кой-какие людишки имеются.

— Не хочу я с ними.

— Тогда новых найди. Только свистни — прибегут.

— И новых не хочу.

— Так чего же ты хочешь? — Анна потихоньку раздражалась.

— Я хочу, как ты! — отчаянно ляпнула Дарья, но, поняв некую двусмысленность своего восклицания, быстренько поправилась: — Не петь, конечно.

— Хорошо, когда люди правду говорят, — перебила Анна. — Правду всегда приятно слышать. Продолжай в том же духе.

— Я хочу быть независимой, как ты. Чтобы мной не манипулировали те, для которых главное — бабки. Я хочу петь там, где хочу петь, я хочу петь тем, кому хочу петь, я хочу петь то, что хочу петь. И хочу зарабатывать столько, сколько заработала, а не столько, сколько откинет мне очередной Миша.

— Многого хочешь, — усмехнулась Анна.

— У тебя же получается…

— Если бы… — печально сказала Анна. — Чаще всего я пою не то, что хочу, а то, что хотят другие. Публика, устроители гастролей. Они не требуют, нет, но вкусы-то известны, а я сдаюсь…

— Но ты ведь всегда можешь настоять на своем.

— Могу. — Анна допила кофе и поставила чашку на блюдце. — Но не настаиваю.

— Почему?

— Потому что я хочу быть хорошей для всех. От этого все хороши со мной. И становится приятно и комфортно жить.