— Без десяти одиннадцать, — ответил он, не взглянув на свои наручные."

"— Откуда знаешь? — удивилась она.

— Будильник за твоей головой на комоде.

На нее напал смех. Она смеялась и смеялась. До слез. Утерев слезы, она высморкалась в платочек и сказала:

— Я остаюсь у тебя. Ты хочешь этого, Георгий?

— Да, — односложно ответил он. Ей показалось этого недостаточно, и она сурово глянула на него. Он быстро произнес полный ответ: — Да, я хочу этого.

— Пусть все будет покойно и привычно, — решила она. — Как у мужа с женой. Не будем торопиться. Для начала надо убрать со стола, вымыть посуду, постелить постель…

Говоря это, она поднялась и, не откладывая дела в долгий ящик, приступила к осуществлению первого пункта только что намеченного плана: ставила на поднос чашки, тарелки, рюмки, бутылки…

— Мы и не выпили по-настоящему! — горестно удивился он.

— А по-настоящему и не надо, — весело заявила она и, прихватив поднос, отправилась на кухню мыть посуду.

Ему оставалось выполнить последний пункт ее простого, как все гениальное, плана. Он стелил постель и ждал ее.

Где она раздобыла эту давно забытую им футболку с надписью во всю грудь: ""Лав ми"" (в английской транскрипции, конечно)? Футболка-ночная рубашка чуть не доходила ей до колен.

Она подошла к нему, и он, склоняясь, неслышно поцеловал эти трогательно-прекрасные колени.

— Не спеши, — попросила она, нежным толчком отодвинулась от него, прошла к дверям и выключила свет.

За окном светилось здание мэрии, и он — во сне ли, наяву — спокойно наблюдал, как ее силуэт на фоне окна, освобождаясь от бесформенной футболки, обретал идеальную стройность. Силуэт двинулся, и Дарья попросила девчоночьим голосом:

— Подвинься, пожалуйста.

Он подвинулся. Находившееся на малом расстояние ее тело излучало ощутимое тепло. Даша глубоко и почти неслышно дышала. От ее дыхания его ключице стало горячо. Он положил ладонь на ее прохладную талию. Она подвинулась к нему, твердыми сосками щекотно касаясь его вдруг судорожно подобравшегося живота, и еще раз попросила:

— Не спеши.

Он не слышал. Он осязал угол плеча, мягкую упругость груди, ощутимую неровность податливых ребер, округлый холм бедра, твердую косточку у колена…

Она не спешила. Она, чтобы ему было возможно изучить ее всю, легла на спину и закрыла глаза.

Она ничего не хотела видеть, только чувствовать его осторожную ласковую ладонь у себя на груди, на животе, на лобке. Томно стало внутри, в низу живота, сладостно заныла поясница… Она снова повернулась на бок и ощутила его готовность. Шепча непонятное, губами добралась до его рта, языком нашла его язык… Задохнулась и вернулась к прежнему положению — на спину.

Он склонился над ней, стараясь увидеть ее всю.

— Только не спеши, — попросила она и раздвинула ноги.