- Ну, рассказывай, - проговорил отец, усаживаясь напротив меня за стол.

Мне даже не нужно было ничего ему говорить, чтобы он понял, что с его Весей что-то не так. И пожалуй, был единственным, с кем я могла обсудить всё не таясь.

И меня будто прорвало. Слова полились беспрерывной рекой, сначала бессвязными обрывками фраз, потом - относительно ровным, но в то же время эмоциональным потоком. Я поведала папе про то, как мы с Казанским снова сошлись. О своих опасениях, о Лине, о безнадёжности всей этой ситуации. О том, как задумалась о детях и чем это закончилось. А отец слушал, не перебивая, и мне хотелось вскочить и обнять его, прижаться, как когда-то давно в детстве и сказать, что он самый лучший.

- Я тебе так скажу, Весь... И тебя понимаю, и его тоже. - Он покрутил бокал вина в пальцах и залпом допил остатки. - Ты меня сейчас убила, честно. Я не знал, что у Лёши такая беда.

- Угу. И я не знала.

- Но то, что он тебе рассказал... это дорогого стоит.

- Знаю.

-Ты сейчас не трогай его. Он должен в тебе видеть ту, к которой ему захочется возвращаться из того, что случится. А потом, когда всё наладится, можно снова говорить о том, что тебя волнует.

Но сейчас - нет.

- Да я это понимаю.

Я всё же не выдерживаю, встаю и подхожу к окну, обнимаю себя руками в бесплодной попытке согреться. Вроде ничего такого не сказала Казанскому, а сейчас стала мучить совесть.

- Весь. Тебе просто нужно переждать. Перетерпеть. Если ты с ним и дальше хочешь быть. Это жизнь, в ней не только хорошее. Дерьма - гораздо больше.

- Я знаю, пап. Всё это знаю. Просто морально готовлюсь к худшему.

- Даже убеждать тебя не стану, что всё хорошо будет.

- И не надо.

Мы ещё долго говорим с папой в этот вечер, когда я немного прихожу в себя.

Беседа перетекает на то, что происходит в жизни отца, потом снова на мои будни, потом на Лину, и так по кругу, пока не чувствую себя окончательно вымотанной.

Засыпаю рано, с мыслями об Алексее. Хочу стать для него той, к кому он будет возвращаться, островком спокойствия. Проваливаясь в сон, думаю о том, не стоило ли написать ему хотя бы краткое смс с пожеланиями спокойной ночи, но не успеваю сделать ничего - просто отключаюсь."

"Отключаюсь, ещё не зная, что завтра меня ждёт один из самых ужасных дней в моей жизни.

Глава 13

Утром Казанский снова не появляется в офисе.

Не звонит, чтобы предупредить, не отвечает на звонки, заставляя меня слушать равнодушные гудки. Чёрт, вот как можно видеть на экране сотового миллиард пропущенных и даже не удосужиться ответить? Или он думает, что у меня отключена функция переживания? Что я восприму его молчание как норму, извинюсь перед теми, кто ждёт его в приёмной, а после просто продолжу делать вид, что всё так и должно быть?

Ближе к обеду я успеваю довести себя мыслями до какого-то безумного состояния.