Все, чего я хочу — это никогда его больше не видеть.

— Я не спал всю ночь… случившееся кажется мне ужасным сном, Таша. Я думаю о тебе каждую минуту, и хочу, чтобы ты поверила, что мне очень жаль. Я должен был держать себя в руках.

— Ты можешь повторить это сотню раз, но это ничего не изменит. Я никогда не прощу тебе того, что случилось, и как только выйду из больницы, подам на развод."

"Айзек в течение нескольких секунд смотрит на меня, словно не веря в то, что я говорю серьезно, и прячет лицо в ладонях. Я отворачиваюсь и разглядываю потолок, мечтая избавиться от навязанного спектакля.

— Вчера мне звонила Эмми и спрашивала о тебе, — глухо произносит он, подняв голову. — Твой телефон выключен, и она начала беспокоиться.

— И что ты ответил?

— Сказал, что ты сама с ней свяжешься. Я не стал говорить о больнице, так как не был уверен, что тебе этого хочется. На работе начнут обсуждать твое состояние, а ты ведь этого не любишь.

Я беззвучно усмехаюсь.

— А ты можешь быть очень заботливым, когда тебе это выгодно. Отвези Сэма к моим родителям, и скажи ему, что у мамы возникла срочная командировка, — перед глазами всплывает красивое лицо сына, и грудь атакует острый приступ тоски по по нему. Сколько я пробуду здесь, прежде чем смогу его увидеть? Неделю? Больше? Мы никогда так надолго с ним не расставались.

— И еще скажи, что я очень по нему скучаю и привезу подарок.

— В офисе тоже сказать про командировку? Твои сотрудники и Эверли будут спрашивать.

Я даю себе время на раздумья и согласно киваю. Сочувствие и жалость нужны мне еще меньше, чем разговоры.

— И предупреждаю в последний раз: я не желаю тебя здесь видеть. Еще один визит, и я дам согласие на дачу показаний.

Айзек выглядит так, словно хочет возразить, но вместо этого плотно сжимает губы и поднимается со стула.

— Мне нужно слетать в Орландо на неделю — решить вопросы с закрытием офиса. Надеюсь, к тому времени ты смягчишься, и мы сможем спокойно все обсудить.

Я ничего не отвечаю, потому что не хочу тратить скудные остатки энергии на переубеждение. Мое решение не изменится, а Айзек в силу своего характера будет открещиваться от реальности до последнего. Его проблема, не моя.

Муж топчется возле моей кровати еще несколько секунд, после чего раздается прерывистый нервный вдох и стук удаляющихся шагов. Когда дверь за ним закрывается, я тянусь к тумбочке за стаканом воды и замечаю букет цветов. До нелепости огромный, до отвратительности дорогой и до омерзения стильно оформленный. Если бы я умерла, Айзек наверняка скупил целую флористическую лавку, и мои похороны превратились в карнавал.

Через полчаса в палату приходит доктор Тернер, справляется о моем самочувствии, говорит о низких показателях гемоглобина и тяжелой анемии.