У нее волос много, они яркие, солнечная кудрявая копна, которая притягивает взгляд. У него — короткий ежик жестких светло-рыжих волос. Но глаза, голубые, внимательные, с каким-то не по возрасту мудрым спокойствием в них — одинаковые. И абсолютно одинаковые улыбки. При том, что габариты у этих двух — кардинально противоположны. Он — высок, широкоплеч, основателен и кажется неуклюжим — на первый взгляд и для тех, кто не видел его в операционной. Она — едва достает ему макушкой до плеча, вся состоит из изгибов и округлостей — и фигура, и кудри на голове, и улыбчивый рот. Но все равно любому и каждому ясно, что это — ветви от одного древа. А уж если прислушаться к их разговору — это станет совершенно неприлично очевидным.

Обсуждены последние новости с работы — текучка взрослого травмпункта и детского хирургического отделения. Брат доложил сестре о состоянии супруги и ребенка, которого Люба носит под сердцем. Перемыли косточки родителям — со всевозможным пиететом, конечно. Заодно обговорили грядущий юбилей отца. А потом разговор неизбежно вернулся к тому, что занимало их больше всего. К работе. К будням тех, кто должен, согласно старой поговорке, иметь глаз орла, силу льва и сердце женщины. На двоих у брата и сестры Самойловых все это есть.

— Наверное, мне тоже пора уже начинать готовить материал для квалификационной работы, — Варя медленно размешивала чай. — Как думаешь?

— Конечно, пора, — кивнул брат. — Год пролетит незаметно. А потом, как только время придет — Глеб Николаевич с тебя не слезет, пока ты не сдашь на категорию. Жизни тебе не даст.

— Подумаешь, Глеб Николаевич! — фыркнула Варя. — Наш маленький, но гордый травмпункт травматологическому отделению не подчиняется.

— Ваш травмпункт, может, и не подчиняется, — улыбнулся Николай. — А вот если Глеб Николаевич возьмется за ремень…

Брат с сестрой дружно расхохотались. Это был семейный мем — «папа возьмется за ремень». При том, что за всю жизнь хирург-травматолог, а ныне заведующий травматологическим отделением, Глеб Николаевич Самойлов не то, что руку на детей не поднимал — он и голос-то на них повышал от силы пару раз, и то — только на сына, и то — совершенно за дело.

— Ладно, убедил, — отсмеялась Варя. — И в самом деле — чего время терять? Чем раньше получу высшую категорию — тем раньше стану заведующей отделением или травмпунктом.

Брат ее веселье, однако, не поддержал.

— И зачем тебе это? Всерьез хочешь сделать карьеру?

— Коля, ты такие странные вопросы задаешь, — Варвара несколько резко отложила ложечку. — А ты не хочешь добиться успеха в своей профессии?

— Так то я, — пожал здоровенными плечами Коля.

— Ах, вон оно что… — протянула Варвара. — Знаешь, вот от тебя я такого шовинизма не ожидала. Плохо тебя Любаша воспитывает.