— Зачем Тише психиатр?

— Я не обсуждаю своих пациентов с посторонними. Но вам намекну. Вижу, что Тихон Аристархович вам не чужой… — Варя доверительно наклонилась. — Я сомневаюсь пока насчет диагноза…. - судорожно вспоминая, что там рассказывал профессор Полонин на своих лекциях. — То ли шубовидная шизофрения, то ли мозаичная психопатия…

Блондинка замерла. Кажется, Варя подвесила систему. А в это время вернулись Тихий и Ракитянский.

— Гражданочка, уступите место инвалиду умственного труда, — Ростислав галантно подал Жанне руку. И та грациозно поднялась ему навстречу.

Но смотрела — на Тихона.

— Тиша… Что же ты не сказал, что теперь по рыжим прикалываешься? Намекнул бы — я б покрасилась. Ради тебя…

Тихон как-то дернул головой. Совершенно явно сжал губы.

— Жанна, конфетка моя, а пойдем, вдарим по коктейльчику? Сейчас нам Лещ сообразит что-нибудь вкусное, — рука Ракеты легла на плечи девушки, почти насильно развернула ее в сторону бара. И они ушли. И снова Варя проводила пару взглядом. Нет, так вертеть задом — это природный талант.

Варвара обернулась к столику. Тихон хмуро и задумчиво переставлял на столе тарелку — вправо, влево.

Потом принялся перекладывать местами вилку с ножом.

— Это твоя бывшая?

— У меня бывших не бывает. Настоящих — тоже.

Вот так, значит? Ни бывших, ни настоящих. Ни будущих. Только сегодняшняя.

Варя подперла ладонью подбородок со щекой и в упор уставилась на Тихона. Что ты за человек, Тихий? Каждый раз — новый. Словно крутящийся волчок. Оборот — и новое лицо. Пьяный хам с раскроенным лицом, нагловатый балагур с букетами цветов, радушный хозяин ресторана, жесткий администратор успешного заведения, серьезный бизнесмен в процессе решения каких-то своих серьезных проблем, презрительно скидывающий со своего плеча роскошных блондинок циник.

И обладатель больших горячих ладоней, широких плеч и насмешливых серых глаз. А волчок все вертится. И что будет на следующем обороте? Кого она увидит?

— Проблемы?

— Решаемо, — коротко отозвался он. — Десерт оформим? Кофе хочешь?

— Не хочу, — качнула головой Варя. — Голова разболелась.

Он помолчал. Еще раз поменял местами вилку и нож. Усмехнулся.

— Ну да. Голова болит. Это обязательно. И критические дни, наверное, да? Для полноты картины и точной гарантии.

Варя не сразу сообразила, к чему это было сказано. Опешила поначалу. А потом дотумкала. И натурально рассвирепела. Теперь циник повернулся лицом к ней. И на этом лице читалась явная насмешка. Дескать, сколько уже можно ломаться? Не надоело еще? Устраиваешь тут детский сад с шитыми белыми нитками отговорками.

Варя выдохнула. Он ее провоцирует. Совершенно точно провоцирует. А даже если и так… Разгладила на коленях салфетку. Ну, понеслась.