Им и без развязывающего язык алкоголя снова нашлось, о чем говорить. И о Добби с подаренным носком, и о традициях русской кухни, и о там, как шить двадцатисантиметровые ножевые раны, и о том, как правильно лепить пельмени.

В одну из редких пауз в разговоре — Тихон был вынужден ответить на звонок и слегка откинулся на стуле, ведя беседу по телефону — Варя принялась его разглядывать. На нем костюм отвратительного цвета: примерно такого же, как и любимый им кофе с молоком. И жуткий галстук — аляпистая полосатая расцветка родом из шестидесятых прошлого века, наверное.

И почему-то Варя была уверена, что надето это абсолютно осознанно. С какой вот только целью? Не смогла определиться с ответом.

Тихон заметил ее изучающий взгляд и подмигнул. А потом сказал в трубку чуть громче, чем говорил до того:

— Все, Рося, отстань. Я сегодня отдыхаю. Не ной. Завтра — если тебе так срочно. Завтра, я сказал! Все, отбой.

Убрал телефон в карман. Снова подвинулся к столу, протянул руку и вдруг заграбастал Варину ладошку. Кажется, что из одной его ладони можно сделать три таких, как у нее. Он задумчиво рассматривал ее руку.

Варя порадовалась тому, что не поленилась сделать в салоне маникюр.

— А что это у вас, Варвара Глебовна, ногти так коротко острижены?

— Профессия обязывает, Тихон Аристархович. Хирургу длинные ногти только помеха — поверь на слово.

— Ну а как же… — он провел большим пальцем по кончикам ее коротких, выкрашенных вишневым лаком ногтей. — Как же это — в порыве страсти расцарапать мужчине спину?"

"— Если очень хочешь ходить поцарапанным — заведи себе кота, — сладко улыбнулась Варя, мысленно встряхивая себя, чтобы избавиться от магии прикосновения его больших ладоней.

 — Да и вообще, сейчас такие мужики пошли — какой порыв страсти? Не заснуть бы во время секса. Ни малейшего желания спину расцарапать. В лучшем случае — рот зашить.

— Ооо… — Тихон округлил глаза и рот, брови взметнулись к линии роста волос. — Да неужели в самом деле все так плохо? Вот беда-то… — А потом он отвернулся к окну — судя по всему, чтобы спрятать ехидную усмешку, и Варя получила возможность полюбоваться на его профиль. А затем уже фас — но все тот же ехидный — медленно и расчетливо провел большим пальцем по губам.

 — Нет, все-таки, сразу зашивать рот — это чересчур жестоко. Может, я еще проявлю себя? Вот чего ты сразу начинаешь…

Варя прыснула. А потом зацепилась взглядом за его палец — крупный квадратный ноготь, большая подушечка, прижимающая губы. А потом подняла взгляд к его глазам. И зазвенело между ними. Тонко и уверенно зазвенело.

— Тихон Аристархович, ты нашел место, где от меня прятаться!

Тин моргнул и резко повернул голову. Варе пришлось сделать то же самое. У их столика стоял… как его там… Славян.