Потом, когда дыхание все-таки вернулось, Варя решила, что наконец-то все ее проблемы на этом кончились. Не тут-то было.

Видимо, в процессе переворачивания на позднем сроке ребенок намотал пуповину. Не на шею — на руку. Но роды были все равно трудными. Только мастерство и опыт акушерской бригады, которые были существенно подкреплены денежно, и то, что Варя сама прекрасно понимала, что происходит и не потеряла присутствия духа, позволили вытянуть семь баллов по шкале Апгар. Но все равно — гипоксия, аспирация околоплодными водами. И, все-таки — пневмония. И все-таки — палата реанимации новорожденных.

Варя принадлежала к врачебной династии. Она сама — хирург. Видела всякое. Читала многое. И все-таки, когда увидела свою дочку с иглой в голове — не выдержала. И ведь знала же, что у новорожденных вены лучше всего именно на голове, и это нормально, и ничего страшного, так удобнее всего. Но все равно — не выдержала. Зарыдала.

А вот Тихон — выдержал. Он не дрогнул, когда увидел кроху-дочь с иглой капельницы в голове. Варя понятия не имела, как он умудрился просочиться в реанимацию новорожденных. В некоторые моменты Тихона Тихого просто не могло остановить ничего. Его знали все медсестры и все врачи отделения. Ему звонили и отчитывались — Варя сама слышала. «Ваша маленькая принцесса сегодня просто молодцом, Тихон Аристархович. А вот мамочка плакала. Но вы не переживайте, мамочки поначалу часто плачут».

Он не дрогнул. Ни лицом, ни рукой, ни голосом. Стеной встал. И повторял только. «Все. Будет. Хорошо. Вот увидишь — все будет хорошо»."

"«Хорошо» случилось. Но далеко не сразу. Непросто было и когда их с Марфой все-таки выписали домой. И неврология вследствие серьезной внутриутробной гипоксии, и проблемы с животом из-за антибиотиков. Варин мир сузился до размеров одного единственного существа — ее дочери. Все было подчинено ей.

А Тин все время был рядом. Вышагивал с капризничающей Марфой по спальне, когда она маялась животом, а Варя уже падала от усталости. Договаривался по рекомендации Глеба Николаевича с врачами о консультациях, привозил массажиста, строил дом, работал, нанял приходящую домработницу. Между прочим, врачи, которые их консультировали, равно как и словоохотливая и очень опытная массажистка, которая работала с Марфой, все как один принимали Тихона за врача — так легко он оперировал всякими медицинскими терминами. На что Тин иногда отшучивался: «Я не гинеколог, но посмотреть могу».

Сложности понемногу исчезали. Марфа подрастала. И — так уж устроены маленькие дети — при своевременно принятых мерах многие проблемы со здоровьем проходят без следа так же быстро, как появляются.