А даже не фигурально, а вполне буквально — ты меня знаешь. Вот и ладно. Бывай, Анюта.

— Любопытная у тебя кадровая политика, — надо было что-то сказать. — Нестандартный подход.

— Да, приходится воспитывать, — отозвался Тихий, убирая телефон в карман.

— А скажите, Тихон Аристархович, боевое ранение, благодаря которому вы оказались в моем кабинете, вы здесь получили? У себя в ресторане?

— Вот еще! — фыркнул Тихий. — У нас заведение почтенное, драк не бывает.

— Что, гости совсем не буянят никогда?

— Кто ж им позволит-то?

— И вышибала имеется? — улыбнулась Варя. — Или это Налим Никодим?

— Я сам кого хочешь вышибу.

Вот в это Варвара сразу и безоговорочно поверила. А тут и солянка подоспела. Скворчащая и мелко порезанная.

— Варя, тебе десерт оформить?

— Нееет, — простонала Варвара. — Правда, очень все вкусно, но я больше ничего не смогу съесть!

— Тогда два кофе нам сделай, Никодим Иваныч. А десерт — в следующий раз.

— Варвара Глебовна, вам какой кофе?

— Так же как мне сделай, — Варя не успела ответить — Тихон это сделал за нее.

— А если мне не понравится?

— Вот и посмотрим, — сложил на груди руки Тихон. — Вот и проверим.

Посмотрели. Проверили. Оказалось, Тихон Аристархович пьет кофе с молоком и сладкий — а Варя была уверена почему-то, что он пьет черный, крепкий и без сахара. Брутальные мужчины всегда пьют крепкий и без сахара. А Тихий пьет светло-коричневое сладкое пойло. Вкусное, зараза. И никак ему не подходящее.

Он, разумеется, отвез ее домой. Конечно, проводил до квартиры. И задал вопрос, который, как надеялась Варя, человеку, прочитавшему две книги и слушающему «какую-то муть по радио», достанет ума не задать.

— Пригласишь на чашечку кофе?

— Мы уже пили кофе.

— Тогда чашку чая?

— Кончился чай.

— Какао? — с отвратительным оптимизмом.

— Слушай, Тихон, — вздохнула Варя. — Давай, я тебе просто заплачУ деньгами за ужин. И прекратим этот спектакль.

— Обижаете, Варвара Глебовна, — зеркально вздохнул Тихий. И даже как-то смешно надул губы. — Какой спектакль? Я вас ужином от чистого сердца угостил. И подумал: вдруг, вы, тоже от чистого сердца, захотите пригласить меня на чашку… какао.

— Тихон, я тебе от чистого сердца говорю… — начала Варя запальчиво. А потом выдохнула. — Вот как есть говорю. Как на духу. После такого обалденного ужина я могу думать только об одном.

— И это не я, — проявил чудеса сообразительности Тихий. — И не какао.

— Это подушка. В данный момент я могу думать только о сне.

— Понял. Отстал.

Варя не поверила своим ушам и в такую скорую капитуляцию. И совершенно правильно сделала.

— В щечку хоть поцеловать можно, Варвара Глебовна? На прощание, так сказать?

— Можно, — неужели обойдемся малой кровью? — Только быстро.