Надо было. Но она остановилась. Просто чтобы посмотреть на тонкий шрам по линии челюсти. Прекрасно. Просто прекрасно. Знает свое дело потомственный хирург Варвара Глебовна Самойлова.

— Как самочувствие, Тихий?

— Спасибо, неплохо. Вашими молитвами, — он улыбнулся еще шире. — Ну что же вы под дождем мокнете, Варвара Глебовна? Прошу, садитесь.

— Благодарю вас, мне в другую сторону, — Варя подчеркнуто церемонно склонила голову."

"— Уверяю вас, и мне в ту же самую «другую» сторону, — Тихий явно забавлялся. А вот у Вари напрочь отсутствовало настроение шутить. Надо было пройти мимо. Надо было.

— Желаю здравствовать, Тихон Аристархович, — она шагнула в сторону. — Прошу простить, дела, спешу.

— С удовольствием подвезу, — он зеркально шагнул в сторону. Встал перед ней. — А, может быть, все-таки ну их — дела? Давай поужинаем вместе?

Варвара вздохнула. Кроме банального «Отстань» или даже «Отвали», других слов не было. От слова «совсем».

— Устала? — вдруг спросил Тихон.

— Как собака, — честно созналась Варя. А вдруг Тихий сообразит, что она не в настроении для совместных ужинов?

— Голодная?

— Как целая собачья упряжка!

— Поехали.

Она так и не смогла потом себе объяснить, почему села в машину.

В просторном салоне пахнет приятно — не ароматизатором, а просто приятно. Или Варе так кажется из-за того, что капли красиво сверкают на лобовом стекле, а тебя саму уютно обнимает кожаное сиденье. И тепло, и что-то мелодичное мурлыкает из динамиков, и машина куда-то катит по умеренным пробкам, и можно расслабиться и вдруг взять — и ни о чем не думать. Ни о других участниках дорожного движения, норовящих тебя подрезать, ни о других пассажирах маршрутки, норовящих наступить тебе на ноги. Сейчас Варе до этого нет никакого дела — она единственный пассажир в машине, созданной не столько для внедорожья, судя по клиренсу и колесам, сколько для комфорта. И Варвара будет им наслаждаться. Комфортом, в смысле.

— Куда мы едем? — она сознательно отрешилась от пейзажа за окном. Гражданин Тихий явно любит быть хозяином положения. Вот и пусть хозяйничает.

— Кормить собачью упряжку.

Варя повернула лицо к водителю. Нет, это все-таки приятно — когда человек делает что-то хорошо. Тихон Тихий хорошо водит машину. Хорошо водит хорошую машину. Что-то было в том, как лежали руки на рулевом колесе, во всей его позе — что становилось понятно: умеет, знает, практикует.

— Твой холодильник выдержит такое потрясение? Все-таки накормить целую собачью упряжку — дело нешуточное.

— Справимся, — у него дернулся угол рта — и только.

— Какая это машина? — Варя ожидала, что Тихон будет болтать, не замолкая. И ошиблась в своих предположениях. Пока они ехали, Тихий молчал. Улыбался и молчал.

— Кадиллак «Эскалада».