Что Макс имел в виду? «У меня не было шести лет, чтобы забыть тебя». Так он сказал. Для него ничего не изменилось. Но разве его болезнь не подразумевает невозможность того, что он озвучил?

У меня в голове долбанный миллион вопросов, ответы на которые по большому счету меня не должны интересовать, но интересуют …. Разве я не должна сейчас думать о муже? Особенно после недавнего разговора, первого за несколько месяцев. Но почему, почему, кроме растерянности и ощущения неприятного осадка и недосказанности, я не чувствую ничего из того, что должна испытывать любящая жена. Почему все так чертовски сложно?

Понятно, что в сложившейся ситуации, заснуть или просто расслабиться у меня не выходит. Я сплошной комок нервов. Снова поднимается температура, и именно ухудшение самочувствие отвлекает меня от хаотичных мыслей. Выпиваю прописанные врачом лекарства и, наконец, погружаюсь в сон. Но даже во сне Макс Эванс не оставляет меня. И впервые это не кошмар. Скорее, наоборот. Мне снится, что мы занимаемся любовью. И это так остро и мощно, что, проснувшись, я понимаю, что только что во сне испытала реальный оргазм. Его отголоски заставляли мое тело пылать и желать большего. Я ненавижу свой сон, свое тело и Макса Эванса. Мне хочется плакать от обиды на саму себя, когда дверь распахивается и ко мне врывается Соня. Забираясь на кровать, она крепко меня обнимает своими нежными ручками и целует в щеку. Она еще немного сонная, я глажу ее волосы и прошу рассказать, как она провела время в городе. Софи оживляется, ее глаза горят, когда она рассказывает о своих приключениях с дядей Маком. Она слишком мала и доверчива. Я не сомневаюсь в том, что Эванс использует Софи, чтобы подобраться ко мне. Я не хочу и не буду верить в его искренность. Иначе…

Иначе мне конец.

Соня тянет меня в гостиную, и мне, разумеется, нужно встать и покормить дочь. Но я не могу. Каждая встреча с Максом, как буря в пустыне. Мне нужно его выгнать из своей жизни. Насовсем. Зря я позволила ему остаться на пару дней. Огромная ошибка. Я нехотя спускаюсь, но с облегчением обнаруживаю, что Максим ушел, а ужин, горячий ужин стоит на плите и издает божественный аромат.

– Мак сказал, что придет утром, – сообщила Соня, забираясь на стол. Я удивленно взглянула на дочь.

– Ты его видела, когда встала?

– Я проснулась и сразу пошла искать Мака. Он как раз собирался уходить. Сказал, что у него серьезное дело в Майами.

Я хмыкнула, представляя длину ног «его важного дела». Понятно, что в Майами он отправился за тем, что не получил от меня. Сволочь.

На столешнице возле бара я заметила зарядку от его мобильного, ноутбук и папку с какими-то бумагами. Почему-то меня это страшно разозлило. А пиджак на спинке стула просто добил.