И взять под контроль холестерин, – бросил Дима, понимая, что лучшая защита сейчас – это нападение.

– Вай, дорогой! Как ограничить? Ты, вон, вегетарианец. И что?

– Я, в отличие от некоторых, здоров, – буркнул Дима.

– И ни на что не годен, – парировал Ваган, опускаясь круглой, как блин, задницей на антикварную табуретку, чтобы разуться. – Еще чуть-чуть, Димитрий, и станешь ты безработным. Мамой клянусь.

Маму Ваган, как и всякий армянин, любил безоглядно. И если уж помянул всуе, то дела Димы и впрямь были плохи.

– Худшая безработица – это та, при которой не работает голова. А у меня она не работает, – поморщился он.

– А все почему, дорогой? Потому что мозгу нужно нормальное топливо. А не та трава, которую ты щиплешь, что тебе горный козел. Хороший шашлычок вмиг исправит любые проблемы. Или бозбаш. Или толма.

Ваган был большим умником и оригиналом. Воспитанный в довольно архаичной семье, он в совершенстве знал четыре языка и мог поддержать любую интеллектуальную беседу, но разговаривать предпочитал по-простому. С акцентом, который уходил из его речи, когда он переставал играть роль простачка, и который с легкостью возвращался при первой же необходимости, превращая округлые «о» в отрывистые, как будто каждый раз ударные, «а». И отчаянно жестикулируя.

– Господи боже, я десять лет вегетарианец, а ты до сих пор не теряешь надежды переманить меня на сторону зла. Не надоело?

– И не надейся.

– Ну, что ж. По крайней мере мы выяснили, что я не сплю с мужчинами, – усмехнулся Дима. А что? Мать Вагана и впрямь долгое время считала, будто подопечный ее единственного сына питает нездоровую тягу к мужскому полу. А все потому, что женщиной она была пожилой, и не слишком разбиралась в современной терминологии.  Ей, что гей, что вегетарианец – все одно было. К тому же, если с гейством все было понятно, то концепция вегетарианства в голове Шушан Абгаровны не укладывалась совершенно. Однополую любовь еще как-то можно понять, но как понять нелюбовь к мясу в её фирменном маринаде?

– Значит так… – перешел к делу Ваган, открыв бездонный старомодный портфель, в котором носил вполне современный Макбук. – Сейчас я тебе перешлю пожелания редактора, и будешь править.

– Миром?

– Нет, пока только текст."

"Дима схватился за голову. Править написанное он терпеть не мог. Но книгу нужно было сдать. У него был контракт и обязательства перед издательством.

– А что не так-то?

– Они хотят, чтобы ты подробнее остановился на…

Ваган дальше что-то говорил. Но Дима его не слушал. Потому что она, наконец, появилась, опоздав сегодня на добрых полтора часа! Пришла уже на закате. Который на экваторе был таким торопливым, что уже очень скоро её фигуру будет не различить. И тогда ему придется ждать почти целые сутки, когда она появится снова.