По обе стороны от дороги вы можете наблюдать кокосовые пальмы…

Надо сказать, в последний раз Катя работала гидом еще в институте, но, очевидно, этот навык остался с ней навсегда. Ее рассказ об острове выходил довольно складным и интересным. Так ей казалось, пока она не повернула голову к своему единственному слушателю и не увидела, что тот залип в телефоне. Кажется, плевать ему было на все. А она распиналась.

– Дмитрий…

– Да?

– Давайте, пока есть время, обсудим ваши пожелания относительно отдыха.

– А что их обсуждать?

– Ну, что вам интересно? Какие виды экскурсий? Исторические, экстремальные, или, может, вы хотели бы поохотиться? Это тоже можно организовать.

– Угу, организуйте.

– Что именно? – растерялась Катя.

– Все, кроме охоты. А еще скажите, вы не в курсе, где этот пляж?

Тушнов сунул ей под нос телефон. Не в курсе ли она? Да она на этом пляже проводит каждый свой вечер…

– Конечно. Это совсем рядом с вашей виллой.

– Покажете, – кивнул Тушнов головой, прежде чем отвернуться к окну.

Глава 4

Когда они, наконец, остановились возле будки охранника на въезде в отель, Дима буркнул:

– Если можно, я дальше пешком, – и выскочил из машины.

На самом деле ему было плевать – можно или нельзя. Он просто не мог дальше ехать. И женщина за рулем, и ее не слишком хорошие навыки вождения, и само движение на дороге, которое, кажется, не подчинялось никаким правилам вовсе, повысили градус его тревожности до запредельного. А ведь Дима всерьёз полагал, что давным-давно справился со своими фобиями. Оказалось, что нет. Его сердце колотилось, как ненормальное, пульс участился, а дыхание сбилось… Чтобы отвлечься, он шарил в телефоне и внимательно вслушивался в голос своей горе-помощницы, которая болтала всю дорогу, не закрывая рта. Свой рассказ она начала с того, что Занзибар – это не остров, как многие думают, а вообще-то – архипелаг, потом рассказывала про его колонизацию. Султанат, рабство, и про редких мартышек Колобуса, что только здесь водились... Гид из девицы вышел получше водителя. Её рассказ был легким и ненавязчивым, где-то даже смешным. Но Дима был не в том состоянии, чтобы им насладиться. Скорее, напротив. Ему очень хотелось велеть ей заткнуться и сосредоточиться на дороге. Потому что, видит бог, она была не настолько хорошим водителем, чтобы одновременно делать сразу несколько дел.

– Как пешком? Куда? – она выскочила за ним и уставилась широко распахнутыми глазищами. Красивыми – вдруг отметил Дима. Такими… скорее черными, чем карими. Каштановыми. Вот как бы он их описал, если бы за каким-то чертом взялся за это дело. А ведь она была старше, чем он подумал, сбитый с толку ее совсем девчоночьей субтильностью и смешливой широкой улыбкой, из-за которой на щеках Кати появлялись милые ямочки.