Вот голова моя садовая… Я ж должна была помнить об этом, Ленка как-то говорила! Или нет?

— Кстати, ты списки принесла? — сев ко мне в пол оборота, спросила Краснова, аккуратно закусив кончик карандаша жемчужными зубками. И вот тут я почувствовала, что пойти и сдаться в руки Исаеву будет не очень-то плохой идеей…

— Списки? — переспросила, машинально вжимая голову в плечи и привычно цепляясь за лямки рюкзака, — Какие списки?

— Солнцева… — тихо, но угрожающе прошипела Лена, сверля меня потемневшим взглядом, — Не буди во мне зверя! Списки должников, которые ты мне должна еще с июля и которые клятвенно обещала принести вчера — где они?

— Я забыла… — пониженным голосом выдохнула, опуская голову.

Пожалуй, именно за это мне было действительно стыдно! Вот только если подобный грешок не так уж и смертелен и вполне поддается исправлению, а так же может быть ликвидирован с помощью подкупа и компенсации, то как мне прикажете выпрыгнуть в окно при всем честном народе? Такого мне Ленок точно не простит!

Ай, да что я думаю вообще? Можно подумать, что она великодушно заступиться, когда сюда придет охрана и станет насильно вытаскивать меня на свет божий.

Мне даже страшно подумать, что там нехристь им наговорит, и какие слухи обо мне потом пойдут! Не то, чтобы они меня как-то волновать будут, просто мне здесь еще учиться как бы…

Выбора нет. Прости, Краснова, я позже тебе все объясню!

Распекала меня Лена недолго, но так красочно — так, что старосты всех курсов, откровенно говоря, заслушались, а новенькие, в количестве пяти штук и вовсе покрылись румянцем, явно испытывая непреодолимое желание спрятаться куда- нибудь под парту. Помню себя на прошлом курсе — поначалу та же реакция была, а потом ничего, привыкла.

Хм. Интересно, а к тому, что я выкину сейчас, будет готов хоть один старшекурсник, или все без исключения в осадок выпадут?

Едва дождавшись, когда речь старосты старост сбавила обороты, а ее гневный взор впился в мое уже наверняка мысленно растерзанное тело, я потупила глазки и тяжело вздохнула:

— Прости. Мне очень и очень стыдно. Нереально стыдно! Стыдно настолько, что я готова даже из окна выброситься.

— Солнцева, ну кому ты лечишь? — устало вздохнула Лена, гневно тряхнув копной черных волос, — Да тебе в принципе не знакомы стыд и совесть.

Из окна выбросится она… Как же!

— А вот возьму и выброшусь! — притворно надулась и, подойдя к крайнему окну, едва не завопила от радости — его ручка таки оказалась на месте! Более того, окно легко поддалось и открылось — в лицо пахнуло свежим воздухом, холодом и сыростью. Таки осень на дворе.

Мысленно улыбнувшись, я легко запрыгнула на подоконник и осторожно выглянула. Что ж, убиться я вряд ли убьюсь, но лететь мне предстояло прилично.