Однако стоило мне только подкрасться к окошку между первым и вторым этажом и аккуратно выглянуть в окно, как все тайное, извиняюсь за пафос, тут же стало явным: на парковке, что была аккурат напротив входа, собралась приличная толпа, жаждущая хлеба и зрелищ. А на лавочке в курилке, находящейся в двух шагах от крыльца, то есть одного единственного выхода, спокойно восседал гладиатор всея универа, он же Демьян Исаев собственной персоной.

Для полноты картины не хватало только императора, стоявшего где-нибудь наверху, на балконе пятого этажа, ждущего, чтобы дать знак к началу боя.

— Черт, — тихо ругнулась, опуская край шторки. Стать местным Спартаком мне не улыбалось совершенно, а потому, похоже, придется воспользоваться советом блондина и покидать мое временное и очень ненадежное убежище через окно, да еще и с другой стороны. О, кстати, там же как раз должен быть женский туалет!

Тихо обрадовавшись отсутствию склероза, быстренько помчалась в сторону дамской комнаты. Распахнув дверь, влетела в небольшое помещение и, удостоверившись, что оно вполне удачно пустует (хотя моя мнительность упрямо шептала — не фортуна в мою сторону скалиться, а Исаев никого вовнутрь не пускает) рванула прямо к окну.

Дернув за тонкий шнурок, подняла римскую штору, закрывающую стеклопакеты… и застонала вслух.

Решеток на окне действительно не было. Но и ручки, чтоб открыть его, тоже!

Изнывая от дикого желания повыть вслух и поскрябать ногтями кафельную стенку, полезла в карман за мобильником, чтобы посмотреть на время… и едва не вздрогнула, когда она зазвонил.

И ведь номер, что странно, среди моих контактов ранее замечен не был. Странно как-то…

Однако, помедлив, я трубку все-таки взяла.

— Долго собираешься прятаться? — раздался в трубке насмешливый голос, уже знакомый до боли. Почти легко узнав его, я хмыкнула, привалившись к косяку спиной:

— А, нехристь… И тебе не хворать, дорогой. Какими судьбами?

— Решил дать тебе последний шанс и выйти самой, — послышался все тот же насмешливый тон.

— Предлагаешь порвать первую попавшуюся шторку, изобразить белый флаг и идти сдаваться на потеху толпе? — иронично вскинула брови и фыркнула в телефон, — Да не дождетесь, любезнейший.

— Если выйдешь сама, так и быть, обещаю — при всех тебя позорить не буду, — хмыкнул парень в ответ. Я только ошарашено посмотрела на свое отражение в мутном оконном стекле и едва сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска и недоверчиво поинтересовалась:

— Твое снисхождение не имеет границ. С чего такая подозрительная щедрость?

— Считай, что я сегодня добрый.