— Тяжелый случай.

И, пожав плечами, спокойно сунул меня к себе подмышку, перешагнул длинными ногами через брошенные как попало шланги и в таком виде зашел в администраторскую. Там, собственно, и сгрузил мою сотрясающуюся от воя тушку на законное рабочее место.

— Не, ребят, — тихо хрюкнула я, осмотрев всю честную компанию, уделив особое внимание недоуменному зачинщику этого бедлама. — Я, конечно, понимаю, что дурной пример заразителен и все такое. Но если сейчас для полноты картины объявится еще и Харлей…

На улице громко хлопнула автомобильная дверца!

Под стол я все-таки сползла.

— Чего это с ней? — недоуменно спросил Олег."

"Хрюкнув, но уже на нервной почве, я бегом ринулась на улицу, зажимая рот ладонью. Что удивительно, следом отправилась и «святая» троица, которая как раз-таки понимала причину моего неконтролируемого веселья. Следом, переглянувшись, вышли и совершенно запутавшиеся в ситуации Верещагин с Алехиным…

Закрывающий машину Санек посмотрел на нас недоуменным взглядом и чуть не выронил ключи:

— Чего?

— Мы думали, ты Харлей, — нервно хихикнула я, падая на лавочку. Хихикнув еще раз, достала сигареты с зажигалкой из кармана, отчаянно надеясь, что на сей раз повода ронять на грязный пол драгоценный источник никотина больше не придется.

Так никаких денег не хватит! И нервов. И здоровья. И…

— Дык он меня сюда и отправил, — спокойно пожал плечами паренек.

Немая сцена.

— А… зачем он тебя отправил? — полюбопытствовала, с трудом пытаясь сдержать подкатывающуюся истерику. Руки дрожали, губы тоже… Богдан, не сдерживая улыбки, забрал у меня сигарету, подкурил и вернул обратно.

— Просил узнать, как ты после вчерашнего, — пожал плечами Харлеевский сисадмин.

У мне бровки в очередной раз на лоб скакнули. Что б этот суровый пьяный питекантроп, да озаботился кем-то кроме своей печенки, тоскующий по минералочке и антипохмелину… Да быть того не может! Пока я осознавала последнюю мысль, Сашка мирно добил, — Ну и машину помыть.

В боксе раздался красивый трехэтажный мат!

— Так, сейчас кто-то у меня финансовые санкции обретет на свой нецензурный язык!

— с трудом сдерживая дичайший хохот, крикнула я.

В ответ меня послали. Недалеко, витиевато, даже цензурно… Но все равно обидно!

— Химчистку сделать, что ли? — ни к кому конкретно не обращаясь, громко протянул нахмурившийся соседушка.

Две секунды тишины… А затем раздался нестройный, злой и обреченный хор уставших от такого беспредела сусликов:

— Простите нас, Анна Сергеевна!

Вышеупомянутая Сергеевна растроганно рыдала, уткнувшись в плечо усевшейся на лавочку нехристи.

Веселье оборвал сильный порыв ледяного ветра. Передернувшись, я подскочила, жалея, что не взяла куртку, да еще и джинсовку вернула законному владельцу.