Но не так ведь! Вместо того, чтобы заниматься лечением детей, я половину рабочего дня заполняла отчеты! Бумажки! Бумажки! Бумажки! А потом еще в электронном виде! А потом помоги коллегам, у которых из-за кривых рук зависают компьютеры… Почему-то по умолчанию все решили, что раз я самая молодая в коллективе, то и с техникой на ты и вообще из меня веревки можно вить!

Как же бесит!

Схватив пальто, накинула его на плечи, достала наушники, воткнула их в уши, да еще и музыку потяжелее, чтобы перекричало ярость внутреннего голоса.

Сколько меня еще хватит?

На улицу я буквально вырвалась. Настроение было препаршиво. В голове все отчетливее прорисовывалось желание уволиться к чертовой матери.

Как я выскочила на красный и сама не поняла… Просто не посмотрела на сигнал светофора, так торопилась домой. Хотелось укрыться там от всего мира и несправедливости.

Свет фар ослепил, я дернулась в сторону, но несущийся на меня автомобиль был быстрее. За громкой музыкой в ушах я не услышала визга тормозов, не услышала криков людей… Только слепящий свет и ураган боли по левому боку…

А после весь мир погрузился в темноту.

***

– Анна! – Меня трясли за плечи, что было не очень приятно. В голове странно шумело, а во рту словно настоящая пустыня сахара развернулась.

– Воды… – попросила я осипшим голосом с трудом разлепив веки.

В губы ткнулась прохладная грань стакана, и я принялась жадно пить.

Когда сознание более-менее вернулось, я сумела осмотреться. Темное помещение, освещенное лишь парой свечей. На постели рядом со мной сидела женщина. Ее седые волосы больше напоминали старую рыбацкую сеть, а одежда – лохмотья.

– Анна! – В поле моего зрения появилась еще одна женщина. Она выглядела уже более опрятно, но все равно как-то странно. Черное строгое платье с белым передником, в лучших традициях викторианской эпохи… Чепец на ее голове довершал картину.

– Кто вы? – недоуменно произнесла я, пытаясь вспомнить, как могла попасть в это место.

– Вышло, как я и говорила, – проворчала патлатая старуха. Она вдруг схватила меня за запястье своими скрюченными пальцами, поднесла ладонь к своему лицу. – Ну да, глянь!

Теперь мою ладонь сунули другой женщине. Я настолько ничего не понимала, что даже сопротивляться не стала.

– Мать честная… Линии совсем иные!

– Линии?

– Как тебя зовут, дитя? – скрипучий голос старухи обратился ко мне.

– Аня… А вы кто? И где я вообще?

Помню, как выходила с работы, как включала музыку…

– Похоже, твою душу притянуло сюда на замену нашей почившей Анне. – Она резко повернулась к другой незнакомке.