И, видимо, пойти вместе, потому что в прошлый раз в нашей квартире кто-то был. Скорее всего, мама дала ключи своему собутыльнику и сожителю и ему не было стыдно проживать в чужой жилплощади.

Дорога домой занимает от силы полчаса. Дальше, мы выходим из автомобиля, я беру сестру за руку и мы обе идем за Дамиром. Как я и думала, квартира не пустует. Честно говоря, мне бы очень хотелось, чтобы здесь никого не было, потому что у самой неожиданно появилось желание пройтись по комнатам, посидеть на кухне, если там, конечно, осталось на чем сидеть.

Внезапно стало интересно, что здесь вообще осталось, и я, не обращая внимания на ошарашенного мужика в растянутой водолазке, рванула в квартиру.

Сначала — в нашу с Ксю комнату. Там, к моему удивлению, все было как прежде. Даже мебель вся была на месте, хотя большую добротную кровать можно было хорошо продать.

Ксю тут же стала рыться в тумбочках, что-то ища, а я пошла дальше. В мамину спальню, где в углу были сложены бутылки, а на кровати стоял обгоревший матрас.

У меня дрожат руки и что-то сильно-сильно сдавливается внутри, когда я смотрю на это пятно и неожиданно понимаю, что квартира могла превратиться в пепел.

Судя по всему, на матрасе кто-то заснул с сигаретой. Или же вообще специально поджег. И сделали это вот буквально недавно, потому что здесь даже запах гари все еще стоит.

Я подхожу к окну и открываю его настежь, впуская в квартиру свежий воздух. У мамы в комнате тоже ничего не изменилось, а вот на кухне, куда я иду в конце, нет техники. Никакой. Даже встроенную духовку и ту вытащили. С кроватями, видимо, не захотели возиться, или же не нашли покупателей. Все-таки, купить технику за бесценок хочет куда больше людей, чем старенькие кровати.

— Кто ты вообще такая? — слышу за спиной голос мужика, который, если судить по его внешнему виду, считает себя частью этой квартиры.

— Я дочь Натальи.

— Дочь? — он смеряет меня взглядом с ног до головы. — Она говорила, что ее дочь умерла, когда ей было всего десять.

Я поджимаю губы и качаю головой. Наверное, у мамы прогрессировала болезнь, раз она такое сказала.

— Как видите, я жива. И планирую попросить вас уйти из этой квартиры.

Честно говоря, я надеялась, что он сделает это сиюминутно. Ведь ну в самом деле, почему нет? Вот она я, реальная наследница, а он… кто он такой? Он даже не может ни на что претендовать.

Но мужчина отчего-то продолжает стоять и буравить меня взглядом, а затем и вовсе запрокидывает голову и смеется. Громко так смеется.

— Так и я поверил. Дочка, как же… Ну уж нет. Наталья мне эту хату пообещала, так что… Это вам придется отсюда выматываться.

Я собираюсь сказать, когда в кухню заходит Дамир и спокойно говорит:"

"— Не думаю. Сейчас ты быстренько возьмешь свое шмотье, если такое здесь есть и исчезнешь.