Хоть и не высказала этого вслух, но на утро я выдохнула с облегчением, увидев Дамира в черном и ожидающего нас с Ксю у машины.

А дальше все было, как в тумане.

Я сильно переоценила свое равнодушие к матери, которое преследовало меня последние годы.

Увидев ее, бело-синюю с закрытыми впалыми глазами, заострившимися скулами, носом и… самое важное — неживую, я вспомнила то, какой она была…"

"Когда я была маленькой. Когда с нами жил отчим. Когда Ксю была совсем малюткой и у нас была семья. Настоящая счастливая семья. Она плела мне косички, провожала в школу по утрам, она учила меня готовить, качать сестренку, убираться дома, рассказывала мне интересные истории и нежно проводила по спине перед сном.

А еще гладила по волосам и целовала в висок, шепча слова о том, что я ее самая красивая и самая умная дочка, что у меня обязательно будет лучшая из лучших жизнь и она сделает все для этого.

Не сделала… Но… именно тогда она была живой. Счастливой. Молодой.

Искренне улыбающейся, когда ее обнимал отчим или когда ее целовала я. И такую ее я похоронила в день, когда опека забрала Ксю.

Сейчас же я хоронила ее второй раз, горько оплакивая детские воспоминания и крепко-крепко обнимая сестру.

Ей намного тяжелее, чем мне. У нее не было любящей мамы, какая была у меня, но даже несмотря на это ее любовь к ней была безгранична и искренняя. Только ребенок может так безусловно любить. И сейчас она, в отличии от меня, хоронила ее в первый раз. Поэтому я крепко прижимаю Ксю к своей груди и даю ей вдоволь выплакаться, ощущая в этот момент крепкие ладони Дамира на моих плечах. Он стоит сзади, и неожиданно оказывается той самой, такой необходимой мне сейчас, опорой.

Глава 29

— Я хочу домой, — говорит Аксинья, когда все почти заканчивается.

— Уже едем. Нас Даня наверное заждался.

Я пытаюсь ее подбодрить, улыбаюсь, как могу, хотя мне тоже очень грустно.

— Нет, я хочу туда домой, где мы жили с мамой.

Я непроизвольно переглядываюсь с Дамиром. Понятия не имею, почему с ним. Почему я вообще ищу у него какой-то то ли поддержки, то ли одобрения, то ли понимания. Но мы переглядываемся и после этого только я могу повернуться к Ксю и сказать:

— Может, в другой раз? А сейчас поедем к Дане?

— Нет, сейчас. Мы ненадолго. Я хочу кое-что забрать.

Понятия не имею, что именно Ксю хочет забрать, но сомневаюсь, что там осталось хоть что-то, что некогда было нам дорого. Я уверена, что мама давным-давно все выбросила или распродала или вообще раздала соседским детям. Все же, она болела, и часто воспринимала других детей за меня, а Ксю вообще вспоминала с трудом.

И все же, я не могла отказать сестре. Я не хотела сейчас портить с ней отношения, не хотела, чтобы она думала, будто мне тяжело поехать домой. Поэтому я соглашаюсь, а Дамир обещает отвезти нас.