С самого первого дня. С первой встречи. Как дура отбита. — Зачем сбежала-то? Да еще и в мороз… Так не понравилось? Сама ведь поцеловала!

— В том-то и дело, что понравилось. — промычала я, задыхаясь от слез. Дьявол, а как он пах… Чистым сексом. Нежностью. Заботой. Как дом родной. Хотелось прижаться к нему и умереть в этих объятиях раз и навсегда. — Но Наташка ведь… Она никогда не позволит.

Он обхватил мое лицо своими ладонями, заглядывая в глаза. Проморгавшись, я утонула в его широко распахнутых бездонных черных глубинах. Он смотрел на меня так, будто… Будто я значила для него что-то. Но разве может какой-то секс в туалете клуба заставить воспылать чувствами? Сомневаюсь. Скорее, это из жалости.

— Ты всегда будешь позволять посторонним за тебя выбирать? — неодобрительно цокнул языком он, накрывая мои губы своими. Жадно, дерзко, беря свое. Глаза снова стали влажным. Но лишь от того, что было СЛИШКОМ хорошо. — Конфетка моя маленькая… Дурочка пугливая…

Где-то вдалеке послышался бой курантов, отделяющий новый год и старый. Новую жизнь и старую жизнь. А он все целовал меня. Так, будто я могу испариться, исчезнуть, снова его оставить. И не было мира вокруг, не было двадцати лет разницы между нами.

— Я вас люблю… — прошептала я, захлёбываясь от эмоций. От желания сказать ему все, что чувствую. Все, что лежит на душе. Слишком больно сдерживать внутри, слишком больно терпеть. И пусть он бросит меня сейчас. Пусть растопчет мое сердце в клочья, но пусть знает правду. — С первого дня. С самой первой секунды. Очень-очень сильно.

Он снова отстранился, заглядывая в глаза, сканируя. Пытаясь найти насмешку, обман, издевку. Между бровей его залегла глубокая морщина, а губы безмолвно зашевелились."

"— Ты не можешь меня любить, Альбина. Ты молодая, невероятно красивая, ошеломительная девушка. По тебе каждый парень сохнет, я же вижу. — замотал головой он, будто отряхиваясь от наваждения. — Нет, просто не можешь… Не может все быть так… просто… Не может, нет!

— Люблю! — воскликнула я. То ли самбука во мне взыграла, то ли невозможность больше держать все в себе… Чаша терпения лопнула, чувства требовали освобождения. Не было сил больше сдерживать в себе, это сводило с ума! — Люблю вас, Виктор Семенович. Так что пошлите меня сейчас и забудем все на этом. Пожалуйста… Может, мне так легче станет. Отпустит.

Я смотрела на него с мольбой, желая закончить эту пытку. Пусть он раздавит меня, сломает, заставит себя ненавидеть. Но он молчал, хмурился. Но смотрел на меня, будто дыру прожигая. Будто оторваться не мог.

— Я не верю, что все может быть так просто, Альбина… — прошептал он, а я вдруг одернулась от его обжигающих объятий и быстро пошагала вперед. Оставалось надеясь лишь на самбуку, которая ОБЯЗАНА стереть память.