Раздаёт тупые приказы, тыкая наманикюренным пальчиком, совершенно не понимая, что и для чего делается. Девочки откровенно скулят. Пара горничных перешли к нам, я их лично знаю, поручилась перед новым начальством, остальные кто куда. Альбина сразу съехала с поста управляющего и уже устроилась в «Гранд Ванилла» старшим администратором. В общем, если кукла не поймёт, что так делать не следует, отель канет в неизвестность через месяц.

‒ Елена, что, не видела кому продавала? ‒ неужели у жены Кретова тоже с мозгами напряжёнка, я-то всегда её считала умной женщиной.

‒ Знаешь, ‒ вздыхает Женька, ‒ насколько я поняла, ей было абсолютно наплевать, кому продавать. Кто дал больше, тот и получил. К тому же, продать необходимо было срочно.

‒ Женя, а мы?

‒ А вы не знаю… «Дэсэо» оформлен на самого Марка Захаровича и вот тут уж точно придётся ждать вступления в наследство, чтобы переоформить или…

‒ Чтобы продать, ‒ заканчиваю фразу Жени, прекрасно понимая, если Елена продала два других отеля, нас, вероятно, ждёт та же участь. ‒ Вот только эти полгода кто-то должен присматривать за отелем.

‒ У тебя есть доверенность практически на всё.

‒ Практически. В этом месяце перезаключение договора с Купером, а на документе должна стоять подпись владельца.

‒ Тот американец, что держит «Лораль»?

‒ Именно. Он обязательно прилетит, и что я скажу? Простите-извините, Лесли, хозяин умер, а нового у нас нет? Бред, согласись, ‒ мой мыслительный процесс работает на полную мощность, прокручивая варианты объяснений перед Купером. Но всё, что бы я не сказала, будет выглядеть нелепо.

‒ Насколько я поняла, за вами присмотрят, ‒ Женька переходит на шёпот. ‒ Подожди, сейчас уйду подальше от посторонних глаз, ‒ слышу шаги, стук каблуков и звук щёлкающего замка.

‒ Что ты имеешь ввиду?

‒ Елена на заключение сделки приезжала с сыном, ‒ снова этот сын, которого я никогда не видела. ‒ Я ничего не спрашивала, но слышала краем уха их разговор. Елена уже улетела в Испанию, а бизнес Кретова-младшего в Москве, да и сам он здесь живёт. Эти полгода присматривать за вами будет он, и в наследство вступать тоже будет он, в дальнейшем решив судьбу «Дэсэо».

‒ Жень, опиши его.

‒ Мужчина лет сорока, высокий, темноволосый, крупные черты лица и чёрный пронизывающий взгляд, как у отца. Низкий голос с хрипотцой. Говорит мало, но по делу. За время пребывания у нас ни разу не улыбнулся. Лицо каменное, спина прямая, руки в карманах брюк, словно его напрягало уже само присутствие в отеле. Знаешь… он мне какого-то актёра бразильского напомнил, блин, не могу вспомнить никак…

Ноль воспоминаний об этом человеке, не единой зацепки в множестве лиц, прошедших перед глазами.