Там темно, убьется еще… Потупив, выезжаю следом.

Тихо еду по дорожке.

Слышу женские голоса.

Мелькают огоньки сигарет.

Торможу…

— Ну-ка, не реви, — успокаивает Киру Татико. — Что случилось?

— Я просто не понимаю, что я делаю не так?!

Закашливается от дыма."

"— Я не хочу тут быть, я здесь ради него… Он этого не ценит. Игнорирует меня! Гонит меня. Если бы он вел себя так и был здоров, я бы не задумываясь уехала! Но если я уеду сейчас, это будет…

— Как будет?

— Подло? Он же в тяжёлой ситуации! Что вот мне делать?! Я его такого не люблю!

Не любит. Мне бы расстроиться. А я выдыхаю! Вдруг все становится просто.

— Ну… зато честно. Покури… Подыши… Поспи.

— И-и-и?

— А что ""и""? Я свои-то проблемы решить не могу. Что я могу путного посоветовать? Ты хочешь, чтобы я тебе моральное разрешение дала — уехать? Или убедила остаться? Нет, детка, так не работает в этой жизни. Единственное, что могу сказать, Литвин — мужчина. И с детства был!..

Не хорошо подслушивать. Но подслушивать как Тати с гордостью гладит меня по шерсти — охуеть как хорошо.

И меня отпускает… Уверенность в себе возвращается.

— …Обиды на девочку не его история. Поговорите… как есть. Если не любишь, хочешь уехать — скажи.

Кире сложно сказать. Но чего я — с девчонкой разрулить не могу сам?

Да ерунда.

Тихо уезжаю. Жду Киру дома.

Вызываю ей междугороднее такси.

Через какое-то время она возвращается.

— Дим… — мнется.

— Кирюш… — перебиваю. — Ты прости меня. Я психую сейчас. Не надо со мной рядом находиться. Это меня ослабляет. Мы с тобой сейчас расстанемся. Совсем расстанемся. И если я восстановлюсь, и пойму, что хочу жениться, я тебя сам найду.

Заправляет прядь волос за ухо, шмыгая носом.

— А сейчас… Сейчас, — смотрю на время. — Такси через десять минут. Я тебя прошу, уезжай. Ты — свободная девушка.

На этом и расстаёмся. С облегчением.

Навсегда…

Глава 12 — Все испортил

Повиснув на рукоходе, двигаюсь, с трудом волоча ноги. Останавливаюсь, чтобы отдохнуть. Нагружаю колени. Дело потихонечку сдвинулось с мертвой точки.

Может, черноглазые подружки дали эффект, может, капсацин, а может, просто дождался того самого ""ждите пока вернётся чувствительность"". А может, всё вместе, приправленное полыхающим в груди ожиданием — когда же она наконец-то появится?

Но я стараюсь слишком не обнадёживаться. Врачи предупреждали, что подвижки будут. Но насколько я смогу реабилитироваться полностью — никому не известно.

За кустами опять грохот.

— Тати! Отойди от колодца, бога ради! — улыбаюсь я.

Выглядывает.

— Привет!

В сарафане. Таком простеньком, хлопковом, нежном… Соски выразительно продавливают ткань.

Мило растрепана.

Красота!

— Куда пропала?

— В город ездила.

С любопытством подходит ко мне.

Дёргает впечатленно бровями, разглядывая мой напряжённый торс.