Я ее ""такую"" не чувствую ""своей девчонкой"".

В груди взрывается горячим порывом — присвоить. Нахально и публично. Моя всё ещё?

Мое тело двигается машинально. ""Проходка"", закручиваю ее — заставляя вильнуть влево-вправо.

— Боже мой, я сейчас в обморок упаду, — нервная усмешка.

— Я держу тебя…

Уверенно наклоняю назад, дёргая сразу к себе.

— Оу! А-а-а… — панический шепот. — Я не умею!

— Расслабься… Я — умею. Просто подчиняйся моему телу.

— Так вот почему ты — ""Танго""! — с истеричным смешком всхлипывает она.

Касаемся на мгновение губами, застывая.

— Какой кошмар… — скользят ее губы по моим.

— Почему?

Втыкается носом в мою скулу, заставляя отвести от нее взгляд и бросить его в сторону.

Многие женщины замерли, разглядывая нас.

— Стервятницы будут откусывать от тебя налету. Придется носить с собой рогатку, — шепчет мне в ухо."

"И я расслабляюсь немного, ловя в этой изысканной женщине свою оторванную Тати.

— Ха…

— Ведь, если женщина положила глаз на твоего мужчину, значит, у нее лишний глаз, — с шутливой угрозой.

— Пощади женщин, снайпер.

— Девочки там тебя затискали, наверное… — ревниво.

— Нет. У меня только одна девочка. И я ее жду.

Только одна женщина была со мной, когда я был без ног и без члена. Других для меня больше нет.

Мы шепчем одновременно:

— Хочу тебя…

— Соскучился…

И как пьяные замираем, обрывая движение.

— Сколько ещё? — веду костяшками пальцев по ее лицу.

— Скоро.

— Как ты там?

— Не волнуйся. Я на особом положении.

Музыка заканчивается, меняется на другую. Отпускаю ее, вставая рядом.

— Кстати, о ревности… Ты роскошна, — хмурюсь болезненно.

Обвожу взглядом зал.

— Бизнесмены, политики, генералы… Сильные мира сего. Я простой боец. То в деревне тусуюсь, то по сборам. Сбежишь от меня?

— С ума сошел? Я, может, только в этой деревне и была счастлива… — вытягивает канапе из тарелки на шведском столе. — Пусть все сильные мира сего идут к черту! У меня широкоплечий боец танго танцует и трахается как бог… И с ним ничего не страшно. Дура я, что ли, сбегать?

Смеемся, касаясь пальцами.

— Есть хочешь?

— Безумно!

У самых страстных женщин всегда отличный аппетит! Тати из них…

Закатывает от наслаждения глаза, засовывая в рот и снимая с палочки оливку.

— М-м-м… Как вкусно. Черт… Генерал смотрит…

Мы сбегаем от внимательных глаз Зольникова, теряясь в толпе. Я прихватываю для нее панна-котту с апельсиновыми дольками в шоте.

Останавливаемся у панорамного окна. Смотрим на ночную Москву. Держимся за руки.

— Тико… — сжимает она мою руку.

— Вчера с тёткой отправил их в детский санаторий для ""наших"". Там специалисты хорошие, нервную систему подлечат. Тетка в ней души не чает. Разбалует, конечно… Ну и пусть. Девочка должна быть балованная. Держи…

Отдаю ей письмо-рисунок от Тико.