Я вижу хорошо спланированный спектакль, призванный прикрыть… Похищение? Побег? Что?

Что бы это ни было, я докопаюсь до сути. Если придётся, сам лично буду носом рыть землю, но найду. Не успокоюсь, пока не узнаю, что здесь стряслось на самом деле. И не дай Драконий Бог, если всё это и вправду чей-то хитроумный план, к которому Софи хоть как-то причастна.

Если так, тогда я ей не завидую.

Год спустя.

Роланд.

Аромат шоколада и тягучей карамели с вкраплениями корицы будоражит. Солнечный шёлк волос скользит сквозь пальцы. Нежная бархатистая кожа покрывается мурашками, когда веду по ней ладонями.

— Рооланд, — с придыханием и жалобным всхлипыванием.

Её голос впивается в меня тысячами крошечных острых игл, прошивает насквозь. Меня трясёт от дикого возбуждения.

Нет ни сил, ни желания сдерживаться. Меня разрывает от одержимого голода, утолить который может только она. Моя…

— Софи, — впиваюсь в пухлые губы, вхожу в неё, пожирая ответный стон.

Безумие — настолько хотеть кого-то. Преступно — так жаждать обладать.

Резко сажусь на пустой кровати. Тру переносицу. Ветер лениво колышет прозрачную занавеску. За окном занимается сизый рассвет.

Башка нещадно трещит, в паху болезненный стояк. Твою мать.

Ну, здравствуй, новый день.

— Таким образом, согласно совместному отчёту господина Хоупа и лорда Уваса, использование артефакта правды способно повысить раскрываемость преступлений на восемьдесят процентов и тем самым привести к…

— К тому, что психов вокруг станет ещё больше, — прерываю его раздражённо.

Лорд Оклюз уже который месяц пытается протащить через Совет сомнительный способ допроса подозреваемых. В его с Хоупом отчётах всё красиво, вот только есть один нюанс, о котором те умалчивают — треть допрошенных артефактами правды потом сходит с ума.

— Но, лорд Эварр, — скрипучим голосом возражает лорд Оклюз.

С шумом захлопываю кожаную папку с отчётом и небрежным жестом посылаю её через стол седовласому умнику с крючковатым носом и алчно бегающими белёсыми глазками.

Не надо быть особо проницательным, чтобы понять — раз так старательно проталкивает эти сомнительные артефакты, значит, надеется поиметь с этого неслабый откат.

— Хотите применять их на людях — дорабатывайте! — цежу сквозь зубы в повисшей вокруг тишине, затем встаю.

Оклюз пучит глаза и дёргает подбородком, будто индюк, которого клюнули в задницу.

Смотрю на него так, что бедняга втягивает голову в плечи и что-то там лопочет себе под нос, соглашаясь. Так-то лучше, умник, не стоит держать всех вокруг за баранов.

Размашистым шагом иду прочь из зала. Наконец-то грёбанный день закончился. Ещё один.

Как же. Всё. Бесит.

Коридор. Факелы под потолком. Испуганные клерки. Каждый день всё по кругу.

С громким стуком захлопываю за собой дверь кабинета.